т своего напарника. А голубоглазый северянин увлечённо сыпал неизвестными словечками, ругался своему тугодумию и то и дело срывался на родной язык. Но не всё шло гладко. Запнувшись о заковыристое словцо, швед совершенно расстроился. Начавший было клевать носом капитан мигом приободрился. - Ну, чего там у тебя? - Тюремная камера в старинной крепости. Семь букв. Вторая “А”, последняя “Т”. Антон несколько минут перебирал различные варианты названий мест лишения свободы, не преминув вспомнить жаргонные и откровенно непечатные. Но нужное слово всё же выудил: - Да это ж каземат! - Точно! - и швед как-то вяло улыбнулся. Антон слегка толкнул напарника плечом и тихонько спросил: - Слушай, мы уже давно вместе, а спросить как-то не было повода. Ты как к нам попал? У нас умники если попадаются, то только одним путём... - Да, Антон. Ты угадал. Я - ссыльный. - Мать честная! А за что ж тебя? Швед опустил глаза. Но слова капитана просто полнились неведомым доселе участием: - Олаф, ты не держи в себе. Расскажи. Мы ж не первый год вместе... Губы шведа дрогнули: - Я был главным инженером лунной обсерватории. Хотел познакомиться с новой сотрудницей... - Ясно, - капитан сразу понял, что к чему, ибо наслышался таких историй предостаточно, - Подошёл к бабе, а она на тебя накатала телегу за домогательство. Ничего не попишешь. Такие нынче времена. Воинствующий феминизм не позволяет просто так обращаться к незнакомым женщинам. И тебе, потомку викингов, это наглядно объяснили, - Антон хлопнул по плечу напарника и добавил: - Вот лагерь разобьём и выпьем с тобой. Всяко полегче станет. А пока давай разгадывать дальше. Чего там ещё осталось? Швед тяжело вздохнул и прочел определение последнего слова: - Член законодательного собрания штата Нью-Йорк, предложивший в начале двадцатого века ввести контроль за ношением оружия. Восемь букв. Олаф знал ответ, но капитан успел раньше. - Салливан. Сказано это было столь горько, что Олаф вздрогнул. Он посмотрел в осунувшееся лицо капитана. На невысказанный вопрос Антон мрачно выдал: - Брата осудили за хранение оружия. Да и не оружия вовсе, а прапрадедовского охотничьего ножа. Я тогда много чего про оружейное законодательство прочёл. А поскольку с братом проживала и его семья, то сослали всех. Вот так и стали они колонистами на Венере... Напарники надолго притихли. Швед смотрел куда-то вниз, словно силился познать недра планетоида. А капитан вскинул голову. Впервые он посмотрел на звёзды не как на опостылевший антураж рабочего места. Неожиданно ему показалось, что в безмолвии синих глубин он слышит понимание своих невысказанных мыслей, а человеческое молчание органично вплетается в молчание звёзд... От внезапно нахлынувшего осознания единения с бездной Антона передёрнуло. Сам собой накатил давно забытый страх неведомого. И как чёрт из коробочки выскочил вопрос: - Олаф, скажи пожалуйста, ты веришь, что этот супер-пупер водяной компьютер нам поможет? Северян поднял на капитана удивлённые глаза. - Что, капитан? - Олаф, скажи пожалуйста, ты веришь, что этот супер-пупер водяной компьютер нам поможет? - спокойно повторил Антон. От услышанного Олаф растерялся ещё сильнее. - Мы с тобой столько лет вместе, а ты только сегодня впервые назвал меня по имени. А теперь вот ещё и сказал “пожалуйста”... Антон смешался. Но Олаф тут же сделал вид, что не заметил неловкости командира, и ответил: - Да, Антон. Но я не думаю, что нам нужно уповать на сотни тысяч зондов, опущенных в толщу вод Европы. Идея построения гиперкомпьютера на базе такой информационной среды мне кажется ошибкой. - Погоди-ка! Но ты же ждал этого эксперимента давным давно! - вскинулся сбитый с толку Антон. - Ждал. Но я думаю, что никакого гиперкомпьютера мы не получим. - А что же получим? Швед молча покрутил в руках потухший шар и медленно, словно подбирая слова, пояснил: - Мой отец всю жизнь занимался изучением информационных свойств воды... Вода... И моря, и океаны... Это вместилища древнейшего разума. Он существует параллельно с нами, но живёт и мыслит неподвластным нам образом. Понимаешь? А мы пытаемся внедрить в него своё чужеродное детище. - Ты считаешь, нас ждёт провал? Олаф пожал плечами. - Мне кажется, что мы ничего не запустим, а лишь попытаемся обратить на себя его внимание. Захочет ли он с нами общаться? Ведь он был тут миллиарды лет... Олаф поднял голову и в очередной раз уставился в звёздную россыпь... Несколько секунд космонавты любовались красотами космоса, но внезапно по голограмме пробежала рябь, фигурки людей на миг исчезли, появились вновь, и картинка пропала окончательно. Старик осторожно поднял голографический проектор, посмотрел на уровень заряда, вздохнул и передал его в услужливо протянутый манипулятор. - Капитан Антон, ужин готов! - бодро отрапортовал робот. - Хорошо. Идём. Не забудь зарядить проектор. Или вообще смени там аккумулятор. - Не беспокойтесь, капитан Антон. Мы изучим все возможности и устраним недостатки. - Не сомневаюсь. Хорошо, что Олаф успел устранить ваш главный недостаток. - Какой, капитан Антон? - Сделать вам связную речь. - Олаф был великим инженером! - Это точно. Ибо кроме вас никто с нами общаться не хочет...