– Молодой человек, а вас как зовут? – спросила вдруг Славина.
– Меня? Антон, а что?
– А то, – рассмеялась она, – что мне к вам как-то же нужно обращаться. Сейчас мне некогда, и экскурсию я вам устроить не могу. И никто не может, потому что рабочий день закончился, и посторонних сейчас попросят покинуть музей. Приходите завтра, покупайте билет и слушайте хоть до посинения…
– Анна! Анна Николаевна, вы ведь это не серьезно? Вы лучший специалист в этой области…
– Да кто вам сказал?
– Все говорят! – отрезал Антон. – Вы работник музея, вы же можете тут находиться в любое время суток, если вам это надо для работы.
В лице Славиной мелькнуло что-то тревожное и крайне серьезное. Может, она заподозрила, что этот симпатичный и непосредственный незнакомец тоже из воров. Ишь, как настырно напрашивается остаться допоздна в музее. Хотя вряд ли, ведь Антон столько сил положил, чтобы показаться ей очень и очень симпатичным парнем. Ну?
– Ну, не знаю, – замялась Анна Николаевна, глубоко засовывая руки в карманы не очень нового кардигана. – Вообще-то у нас с этим делом строго. Даже для своих работников нахождение в музее в нерабочее время не поощряется. Только в исключительных случаях, когда готовятся выставки. Но тогда издается соответствующий приказ, перечисляются конкретные лица…
– А на то, чтобы вы согласились поужинать со мной в приличном кафе, вам приказ начальства не нужен? – подходя ближе, спросил Антон совсем иным голосом. Тихим и вкрадчивым. – Поужинать при свечах, как это делали в Средние века. Пройтись по набережной и под плеск волн поговорить о том, что волнует и интересует и вас, и меня. Если вы мне сейчас откажете, то я… ножа у вас нет? То я суну голову в микроволновку и поверну ручку. А потом в моем кармане найдут записку, в которой будет сказано, что в моей смерти я прошу винить, Анну С. Не доводите до греха бедного одинокого писателя.
– Бедного? – улыбнулась наконец совсем не служебной улыбкой Анна. – Если вы бедный, так чем же вы меня можете завлечь в кафе. Тремя корочками хлеба? Как в «Буратино»?
– Признаюсь, что немного перегнул палку. Сейчас я еще не бедный, но по мере того, как выполню все ваши кулинарные капризы, то неизбежно стану бедным. – Антон закончил тираду и поперхнулся, поняв, куда увела его коварная мысль.
– Та-ак, – улыбнулась Славина, – теперь вы мне намекаете, что я много ем, что я толстая и меня надо кормить, кормить и кормить?
– Баловать, баловать и баловать, – поправился Антон, очень удачно заливаясь краской. – И потом, вы ведь должны любить изысканные блюда, фрукты, тонкие вина. При вашей привязанности к определенной эпохе это должно в вас присутствовать обязательно.
– Вы льстец, но что с вами делать! У меня не было планов на сегодняшний вечер, я в самом деле устала и устану еще, потому что у меня на сегодня куча незавершенных дел. Но если вы не накормите меня во французском ресторане, я вас убью прямо на его пороге.
– Повелевайте мной, – пятясь назад и прикладывая руку к груди, произнес Антон. – Называйте время, и я отвезу вас к роскошным гобеленам ресторана «Медичи».
Глава 4
В девять часов вечера они ехали в метро. Антон рассматривал профиль Анны, пока до него не дошло, что она в отражении в окне напротив может видеть, что он не сводит с нее взгляда. Пришлось соблюсти приличия и глазеть просто в пространство, как большинство пассажиров.
Что он успел понять в этой женщине? А понять нужно, потому что ему с ней работать, ему она нужна как главный свидетель того, чего она могла и не заметить. А может она оказаться тем человеком, который эту подмену в музее и совершил? Очень запросто, потому что все мы люди и всем хочется сладко есть и мягко спать. Только одни имеют в голове ограничитель и никогда не перейдут грань дозволенного законом, а другим на закон плевать. И на людей плевать, потому что для них главное – это они сами.
Интересно, а что она из себя представляет как женщина, снова вернулся Антон внутренним взором к профилю Анны Славиной. Нос великоват, губы чуть пухлые, с небольшим вывертом, брюнетка. Вообще-то это признаки повышенной сексуальности, но что-то подсказывает, что Анна – женщина одинокая и в данный момент друга у нее нет… А может, она настолько увлечена наукой, что вообще осталась старой девой? Почему бы и нет? Страсть сексуальная, страсть к науке – какая разница, чему отдаваться, теряя голову и ощущение реальности.
Шея? Довольно длинная, посадка головы уверенная, даже где-то женственная. Есть в ней женская стать, не корова. Ноги толстоваты, хотя она вся, как это говорится, «в теле». Размер ноги? Примерно тридцать восьмой, но мне это ни о чем не говорит.