– Дикая Русь, дикие племена, – пропустив мимо ушей его замечание, продолжала Анна. – У нас так принято считать, несмотря ни на какие новые данные. А могла ли дикая разъединенная Русь иметь такой вес в Европе, какой она имела? И ведь не с Ярослава Мудрого это началось. В Чехии хранится часть документа, который выдан славянским союзникам еще Александром Македонским. Часть его армии составляли отряды славян. И в награду за их подвиги он своим указом закрепил навеки за ними свои земли.
– Наши же земли он за нами закрепил?
– Тут возможны два варианта. Либо это были не наши земли, а мы исконно жили западнее, либо он в начале своих походов не рискнул нападать на Русь, потому что видел перед собой сильное государство. Указ – это чисто политический ход «царя мира» и признание того, что он не посягнул и другим не даст. А Змеевы валы под Киевом? Вы представляете рукотворные валы, построенные для защиты от набегов кочевников, тянущиеся с севера на юг на десятки и сотни километров? Могли дикие племена такое построить? Это могло себе позволить лишь сильное большое государство.
– Значит, французский король взял в жены дочь киевского князя…
– Потому что Русь имела вес, она была знаковой фигурой в европейской и мировой политике. Ее знали давно и очень хорошо. Более того, существует множество документов, в которых упоминается, что европейские цари признавали царей-русичей за истинных, в отличие от самих себя.
– И признание это подчеркнуто родством, на которое шли очень охотно. Вторая жена самого Ярослава, ее звали Ингегерда, была дочерью шведского короля Олафа Шетконунга, сын Изяслав был женат на сестре польского короля, а Святослав на австрийской принцессе. Всеволод женился на греческой принцессе, а Игорь на германской. И дочери, помимо Анны, были выданы замуж в Европу. – Елизавета за норвежского короля, а Анастасия – за венгерского. Вот вам и дикая страна!
– Да, не сладко было им идти в чужие страны, – вздохнул Антон с видом знатока. – Чужие люди, чужие обычаи.
– Вы рассуждаете как мужчина, как современный мужчина, – возмутилась Анна. – Вы не понимаете женской психологии. Вы привыкли брать, привыкли действовать силой. А предназначение женщины в ином. Возьмите Анну Ярославну. Что может быть священнее, чем родить сына монарху, продлить род, соединить кровь двух ветвей. Анна семь лет молилась день и ночь, а когда сын все-таки родился, она в честь этого события построила храм. А вы говорите!
– Вы не только любите историю, вы любите тех людей, – засмеялся Антон. – И Анну Киевскую тоже любите, сознайтесь.
– Хотите, Антон, я расскажу вам одну романтическую, загадочную и красивую историю? – задумчиво глядя себе под ноги, спросила Славина.
– Очень хочу. Собственно, на такие истории я и рассчитывал.
– Тогда слушайте. В тысяча сорок четвертом году Ярославу, князю Киевскому, принесли долгожданное известие: король французский Генрих I сделал наконец свой выбор и отправляет посольство в Киев к князю Ярославу Владимировичу просить руки его дочери Анны. Шпионы русского князя поведали, что слух о красоте Анны перевесил чашу весов, но мудрый князь понимал, дело не в красоте, а в том, что у него было многочисленное и здоровое потомство, а это давало физические гарантии. А еще союз с Киевом давал определенные гарантии против угрозы с востока. Слишком хорошо на Западе помнили гуннов и куманов, чьи стрелы летели через стены рыцарских замков, чьи быстрые кони уходили в степь от неповоротливых, закованных в сталь рыцарских коней. Восток всегда страшил Европу, даже больше, чем угроза воинственных скандинавов…
– Путислав! – Подлетевший на вороном как смоль коне молодой дружинник Олеко осадил скакуна так, что тот присел на задние ноги, взбивая землю и вырывая с корнем степные сочные травы.
– Говори.
– С яра, – указал в сторону реки рукавицей дружинник, – мы караван увидели. Со стороны озер идет. Никак франки с посольством. Дождались ли?
– Не торопь, – усмехнулся Путислав, покручивая длинный, ниже подбородка, ус, и, обернувшись, кивнул головой. Из перелеска выехал всадник, сидевший на коне боком, перекинув ногу через седло. Молодой, сильный воин со шрамом на щеке пожевывал травинку и смотрел весело. – Горыня, возьми полсотни и зайди вон с того лесочка. – Он строго глянул на воина: – Лихо ждешь, Горыня? Война не псовая охота. Много ныне в лесах и степях всякого люда скопилось. Половцы снова вышли на разбой удаль показывать да девок воровать. Сторожко надо, сторожко!
– Сделаю, Путислав, – расплылся в широченной улыбке Горыня. – Когда ж я битым выходил?