– О как! – с интересом воскликнул бритоголовый. – Любую точку гробанешь?
– Любую, – ледяным тоном ответил Антон.
– Ладно, базара нет! – повернулся к нему оживившийся Марк. – Чисто возьмешь, тогда и потолкуем. Есть тут одно местечко. Первый этаж жилого дома, железные двери, решетки, «погремушка» у полицаев на пульте. Давай! Два квартала вот по этой улице. Ломбард «Екатерина».
– Годится, – кивнул Антон, поднимаясь с лавки и пряча в карман украшение. – Завтра ночью я его возьму.
Глава 5
По делам, от которых Храпова освободили, у него проходили кое-какие личности, имевшие в прошлом судимости. Из тех, что сейчас сидели в следственном изоляторе, интерес вызывали пятеро. Двое проходили по разбою с предумышленным убийством, один по заказному убийству, двое по «бытовухе» – по пьянке убили собутыльницу и ее любовника.
Все пятеро в уголовном мире были далеко не новичками, четверо имели даже по две судимости. Особенно доказывать в их делах было нечего, потому что в каждом случае улик хватало. И Храпов на подозреваемых на допросах не давил, с операми в камерах не разрабатывал. Более того, манера общения Храпова с подследственными вызывала у них уважение к следователю. Он не грубил, не унижал и не орал. Допросы и другие следственные действия выглядели как игра «кто умнее». Это было честное соперничество, и уголовники это видели, понимали и чувствовали себя полноправными участниками театрального действа. Обиды и зла на следователя они не имели, просто он оказался умнее, хитрее. У них своя жизнь, свое ремесло, а у него свое. И следователь этот оказался в своем ремесле большим мастером. Вот и все.
Не особенно вдаваясь в причины, Храпов быстро решил вопрос с документами у руководства и тут же получил доступ теперь уже к чужим подследственным. Весь предыдущий вечер и половину ночи он готовился, вспоминая психологические типы пятерых уголовников, манеру поведения и личностные особенности. К каждому нужен был свой подход. Поспать Дмитрию Владимировичу пришлось всего четыре часа. И это был уже четвертый день, в течение которого он не пригубил ничего, крепче кофе. Даже пива.
В комнату для допросов привели парня лет тридцати. Коренастый, с болячкой от ссадины во всю правую сторону лица, бочкообразной грудью и с постоянным брезгливым выражением лица.
– О! – изобразил подследственный кривую улыбку на лице, входя в комнату вместе с конвоиром. – Гражданин начальник? Че, поворот назад? А нас тут другой «следак» терзает, говорят, что вас с нашего дела сняли.
– Садись, Башмет, – кивнул Храпов на привинченный к полу железный табурет и, уловив жадный взгляд, брошенный уголовником на пепельницу, пододвинул к краю стола пачку сигарет. – Можешь.
– От спасибо, начальник, – уже теплее ответил Башмет, протягивая руку к пачке. – Передачи мне носить некому, опух без курева.
– А что же сокамерники не угостят? – усмехнулся Храпов. – Вы же там все братья, все родные по понятиям?
– Ладно, начальник, – затянувшись и блаженно прикрыв глаза, произнес уголовник, – уж вы-то знаете, что у нас законы волчьи. Пока ты при «бабках», пока тебе фарт идет, ты всем брат, а как в силках и на мели, то все. А за решеткой просить и одалживаться – себе дороже.
– Это точно, – согласился Храпов, – законы у вас волчьи. Пачку забери, все денек человеком будешь себя чувствовать.
– Вот спасибо, – нежно сгребая пачку со стола, поблагодарил Башмет. – Отец родной!
– Ты комедию передо мной не ломай, Башмет, – резко осадил его Храпов. – Ты не просто вор, а убийца. Ты не просто у людей отнимаешь их добро, еще и человека убил. Я в тебе хорошего не вижу и считаю, что тебя из колонии выпускать нельзя совсем. Опять будешь разбоем заниматься, опять убьешь.
– Эх, начальник, – затянувшись и выпустив дым в пол, серьезно и как-то грустно ответил уголовник. – Че базарить, виноват, че и говорить. Было дело. Я не в «оправданку», я просто по душе хочу сказать, что, когда на дело идешь, «мочить» никого не собираешься. А когда он… ну, сопротивляется, отдавать не хочет, то находит на меня такое. Я ведь уже соображаю плохо, что творю. Бывает, исполосуешь его «пером», а потом отходишь и думаешь, а на хрена я столько кровищи развел? Ведь… Это да, гарантировать не могу, да и че я умею? Чужое, говорите? А у кого оно свое? Все воруют, только вы не всех ловите. Че, с заводов не воруют, в магазинах не воруют? Да все, кто где может, там и тащит. Весь мир г…
– Душу изливаешь, так я тебя знаю, Башмет, не первый день знаю. Но давай-ка лучше поговорим вот о чем. Я ведь пришел не за жизнь с тобой разговаривать.