Башмет с удивлением посмотрел на чистый стол, на котором кроме зажигалки не лежало вообще ничего – ни протоколов, ни диктофонов.
– А че же… Типа без протокола, что ли?
– Без протокола. Расскажи мне, Башмет, про Сеню Морячка.
– Про Морячка? – прищурившись, посмотрел следователю в глаза уголовник.
Храпов заметил, как рука Башмета, которая держала пачку сигарет, дрогнула, а губы снова скривились в знакомой брезгливой усмешке.
– Значит, начальник, вы решили, что Башмета можно за пачку сигарет купить?
– Нет, покупать я тебя не собирался. Сигареты я тебе подарил чисто по-человечески, причем до того, как задал вопрос. Они твои, независимо от того, что ты мне ответишь. Можешь и совсем не отвечать. Я думал, что ты мне советом поможешь. Сеня Морячок убит недавно, убит странно. Его тело с пулей в груди нашли рядом с телом убитого оперативника из уголовного розыска. Я уверен, что Морячок полицейского не убивал. И очень мне хочется разобраться в том, почему Сеню убили, какие у него дела были с полицией. Точнее, с предателями из полиции.
– Убили, говорите? – с недоверием в голосе спросил Башмет. – А не врете?
– Когда я врал? – спокойно осведомился Храпов. – Я вашему брату не вру, зачем мне до вас опускаться. Так знаешь что-нибудь про Морячка?
Башмет затушил сигарету, помедлил и закурил еще одну. Он держал ее огоньком в ладонь, по-зэковски, и все рассматривал огонек, стряхивая пепел. Наконец заговорил:
– Я его видел разок, на хате одной в покер резались. Это в прошлом году было, осенью. Вы меня, начальник, извините, конечно, но я… не принято в наших кругах бывших «сидельцев»… Короче… – Видно было, что Башмет окончательно запутался в непривычной для себя ситуации, когда нужно составить несколько фраз из слов без воровского жаргона и матерщины.
– Вот и ты давай короче, – подтолкнул Башмета Храпов.
– Не любят вас… у нас. Полицию там и всех… А про Сеню Морячка стали в последнее время поговаривать, что он, типа, с полицаями стал дело иметь. Только не с обычными, а с теми, что сами… закон нарушают… вроде преступников.
– Я понял.
– Я не особенный «законник», да и с паханами не общаюсь. Но пацаны поговаривали, что сейчас и кое-кто из авторитетных тоже с полицаями стал дело иметь. Навар делят. Раньше ведь как было: или полиция «крышевала», или братва. А сейчас я все чаще слышу про какие-то совместные дела. Ну вот и не общался я с ним, с Морячком, а пацаны, которым пофиг, те с ним играли, «цацки» какие-то он на кон выставлял.
– Говорили ведь, что он «завязал»?
– Не, начальник, врать не буду, такого не помню. Да и нарезался я в тот день в брынзу! Я когда злюсь, то в меня водяра сама льется.
– Кого-то из полиции называли, с кем Морячок дело имел?
– Говорю же… пьяный был.
– Ладно, и на том спасибо.
То, что Башмет не врет, было очевидно. Да и не умеет он врать. Храпов помнил, как тот поначалу пытался выкручиваться. Башмет прямой, как швабра.
Следующим привели Хана. Высокий, худой, темноволосый, с еле заметными азиатскими чертами во внешности, он вошел с каменным лицом и встал в середине комнаты, ожидая команды. Дисциплинированный арестованный. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова, жеста. При его профессии это характерные особенности, а был Хан наемным убийцей.
Задержали его непосредственно после покушения на одного крупного бизнесмена, но на косвенных уликах. И только в процессе следствия Храпов собрал улики для предъявления обвинения. Следователь помнил, как он разговаривал с начальником СИЗО и своим непосредственным начальником. Тогда он был весь на нервах после самоубийства одного подозреваемого по мелкой статье. А тут киллер. Того и гляди, что найдутся люди, которые постараются его убрать, чтобы дорожка не вывела на заказчика. И Храпов устроил безобразную сцену с угрозами, если что с Ханом в СИЗО случится. Но, кажется, его негласными союзниками оказались те, кто был заинтересован в поисках заказчика, и Хан был до сих пор жив и вполне резонно полагал, что в этом немалая заслуга «следака».
– Садитесь, Ахмедов, – велел Храпов. – Есть какие-то просьбы, замечания?
– Почему вы спрашиваете? – удивился Хан. – Вы теперь не мой следователь.
– Потому что хочу знать. И потому, что я все еще заинтересован, чтобы вы остались живы.
– До суда, – закончил мысль следователя Хан.
– Почему же? Вы наемный убийца, вы за деньги убиваете людей. Это преступление по всем канонам страшное, а вы возвели его в ранг ремесла. Лично я хочу, чтобы вы не умерли раньше времени, а понесли наказание по закону. А по закону вам светит пожизненное заключение. Это было бы справедливо.