– Тут я на вашей стороне, – без улыбки пошутил Хан. – Почему-то очень хочется выжить. Природу не обманешь, ей видней. И в самых страшных условиях человеку хочется жить. Хоть хромым, хоть слепым, хоть каким. Лишь бы дышать, ощущать сердцебиение.
– Я понимаю, что вы очень любите жизнь, Ахмедов. Вы хорошо зарабатывали и могли себе позволить любые удовольствия.
– Вы забыли, – напомнил киллер, глядя в стену над правым плечом следователя. – Я почти ничего не тратил. Все, что я зарабатывал, ждет совершеннолетия моей дочери. Вы обещали не вносить это в протокол допроса. Никто не знает, что у меня есть дочь, никто не знает о ее матери. И не узнает. Тут я тверд и даже готов пожертвовать жизнью.
– Ладно вам, Ахмедов, я пришел поговорить о другом. Вы можете не ответить, но в обмен на мою честность, в обмен на то, что я неподкупен и вы до сих пор живы, прошу ответить на ряд вопросов.
– Я согласен с вашими доводами. – Наконец-то какие-то эмоции появились в глазах киллера, он посмотрел на следователя с интересом. – Я вам в самом деле благодарен. Только вы учтите, что есть вещи, о которых я, да и любой бы на моем месте, говорить не стал бы.
– Учту. Что вы знаете о некоем воре по кличке Сеня Морячок? Специалист по кражам из ювелирных магазинов, скупок, ломбардов, квартир коллекционеров.
– Куда пойдут эти сведения?
– Вы же видите, что я ничего не записываю. В любом случае они останутся в категории оперативной информации. То есть без конкретного авторства.
– А кто вам мешает сделать запись на диктофон?
– Честное слово, которое я вам сейчас даю. Никаких записей, никакого упоминания о ваших словах.
– Удивительно, но о вас говорят, что вы не врете даже уголовникам.
– Разумеется. Врать вообще нехорошо, а уж обманом служить закону – это низость, а я себя уважаю как специалиста. Ну, слышали вы что-нибудь о названном мною уголовнике?
– Остается еще один момент – это мой кодекс чести, который у меня есть, как и у вас.
– Я понимаю, – вздохнул Храпов. – Сеня Морячок недавно был убит при очень загадочных обстоятельствах. А еще Сеня имел дела с преступниками в полицейских погонах. Тот, кто его убил, сделал это, чтобы скрыть следы их дружбы и совместной криминальной деятельности. Так что ваша честь, Ахмедов, не пострадает.
Киллер впервые за все время разговора слегка улыбнулся уголками губ. Значит, удалось его убедить, значит, он про Морячка что-то знает, раз сразу не стал отнекиваться. Связи у Ахмедова были обширные в криминальной среде, только вот в той среде никто не знал о его ремесле, и заказы он получал очень хитрым способом, который практически исключал его контакт с заказчиком. Храпов был даже уверен, что Хан действительно не знает заказчика.
– Все, что я знаю, а знаю я мало, – заговорил Ахмедов, – говорит о том, что Морячок шерстил по «рыжью» и не сбывал его через местных барыг. Его подельники свои куцые доли сбывали, а он нет. Поговаривали, что за ним кто-то из полиции стоит, но я всегда думал, что это пустой треп завистников, а, судя по вашим словам, – это правда. Тогда остается верить в то, что Сеня сбывал ворованное через этих… полицейских. Точнее, через кого-то, у кого были хорошие связи. Скорее схема была через таможню и за границу. Ближнее или дальнее зарубежье. Но это мои выводы из того, насколько я знаю московскую воровскую среду.
– Если многие знали или догадывались, что Сеня Морячок имеет дела с полицией, почему же его не убили ваши сторонники и ярые поборники воровских законов?
– Убили же, – резонно ответил Хан.
– Вы считаете…
– Не утверждаю, но почему нет? Хотя вы правы в том, что за такие дела убили бы раньше. А раз не трогали, значит, кто-то из авторитетов имел в этом деле интерес. Или боялись трогать из-за его «крыши». А вообще-то для вас, думаю, не секрет, что криминальный мир давно сросся с государственной структурой. Помощники депутатов – уголовники, в депутатах уголовники, у полковников полиции «шестерят» уголовники, у главы администрации своя личная банда, в которой половина уголовников, а половина полицейских, бывших и настоящих. И чиновники очень высоких рангов получают свою долю с криминального бизнеса. Вы знаете, что сейчас самое доходное?
– Конечно, – пожал плечами Храпов, – торговля наркотиками, торговля алкоголем и сигаретами, торговля сексуальными услугами.