Марк подошел к стойке бара и уселся на стул чуть поодаль. На Антона он больше не смотрел, только ткнул пальцем куда-то в череду бутылок. Бармен, видимо, хорошо знал вкусы завсегдатая и тут же выудил из шеренги бутылок какой-то коньяк.
– Говорят, ты вчера чуть не спалился? – насмешливо спросил Марк, глядя перед собой в стойку бара.
Было понятно, что обращается он к Антону и что он в курсе ночных событий. Разговор по душам не даст абсолютно ничего, значит, нужно зубы показывать, показывать всем, что ты волчара, что за свое глотку готов перегрызть всякому, невзирая на заслуги, чины и статусы. Ладно, будем играть по вашим правилам, подумал Антон.
– И откуда ты все знаешь? – сверля взглядом Марка, осведомился он недобрым голосом. – И почему полиция приехала, когда я все отключил и сигнализация не сработала?
– А ты так уверен, что все отключил? – расплылся в наглой улыбке Марк, наконец повернув голову к Антону.
– Уверен, – процедил тот сквозь зубы, старательно доводя себя до разумного, видимого со стороны бешенства. – Я уверен, что ты мне «Екатерину» умышленно подсунул, уверен, что там не зря все «цацки» оказались под прочными замками за толстой бронированной дверью и что не случайно прилетели «вертухаи» с пушками, когда я любовался внутри пустыми полками и сейфом.
– Чево, чево? – расплылся Марк в улыбке, насколько позволял разбитый рот.
– А не ты ли, падла, легавым меня сдал? – в воцарившейся тишине громко произнес Антон. – Я тебе хлебало вчера набил, ты мне отомстить решил. Не так?
– Слышь, ты! – Марк пошел красными пятнами и нахохлился, как кочет. – Ты в чем меня сейчас обвинил! Ты, братан, за базар отвечай!
– Обвинил я тебя в том, что ты с легавыми дружбу водишь и что с ломбардом ты меня подставил, – ответил Антон и с интересом посмотрел на бритоголового.
Марк тяжело поднялся, опрокинув стул, на котором сидел, его рот нервно дергался, и из лопнувшей болячки снова стала сочиться кровь. Трое парней с соседних столиков тоже поднялись и заняли позицию вокруг Антона, впрочем, не приближаясь к нему ближе трех метров. Наверное, скорее для того, чтобы он не сбежал, нежели для нападения. Хотя еще не вечер, они себя могут проявить и по-другому. Вон девочки стали потихоньку ускользать из этой части зала ближе к выходу. Интересно, как у них тут драки происходят? Полицию вызывают или кто-то другой урегулирует?
– Говорить будем не здесь, – прошипел Марк. Скорее всего, он это произнес не для Антона, а для своих бойцов.
– Где хочешь, – согласился Антон, отвечая бритоголовому не менее горячим взглядом. – Я в своем праве. У меня претензия не к базару, а к делам.
Ехать пришлось туда, куда предложил Марк. Собственно, он не предлагал, а просто изрыгнул слово «Олимп» и, круто повернувшись, вышел из бара. Трое парней, стоявших поодаль, придвинулись к Антону, глядя на него настороженно. Пришлось засунуть руки в карманы и, демонстративно задрав подбородок, тоже двинуться к выходу.
Уважение к нему проявили, потому что не стали сажать в машину, зажимая по бокам двумя крепкими парнями. Просто один из них кивнул на серую «Мазду» и сам уселся на переднее сиденье. Антон послушно сел на заднее, успев увидеть, что еще двое сели во вторую машину – синюю «Хонду».
Ехать пришлось недолго. Узкими улицами, избегая оживленных проспектов, машины минут за тридцать выехали куда-то в район Текстильщиков. Как и следовало ожидать, целью поездки оказался спортивный клуб «Олимп», занимавший цокольный этаж жилого дома. Значит, поединок? Интересно, у них тут есть боксерский ринг? Антон предполагал, что против Марка он выстоит в рукопашной схватке без правил. Только бы они тут не придумали своих собственных правил. Например, заявить, что Марк вчера пострадал от того же Антона и драться не может, а за него встанет за справедливость и понятия его «братан». И выйдет какой-нибудь чеченец или дагестанец, чемпион России по какой-нибудь борьбе или армрестлингу.
Когда Антона завели в большой зал, видимо борцовский, то все маты с полов были убраны и свалены в кучу у стены. Пыльный квадрат посередине зала отмечал место, где они только что лежали. Значит, идея схватки именно здесь пришла в голову Марку недавно.
Сам бритоголовый сидел у стены в судейском кресле, положив ногу на ногу и глядя на Антона исподлобья. Вдоль стен топтались, стояли и прохаживались еще человек восемь крепких парней. Марк поднялся, сделал несколько шагов и остановился, выставив палец в сторону Антона.
– Все слышали, что вот он сегодня сделал мне предъяву? Нехорошую предъяву. При всех заявил, что я с легавыми дружу, и замарал мою честь. Такой поклеп смывают кровью! Все согласны, что за правду надо стоять?