Антону показалось нечестным, если он будет использовать Анну для своих оперативных целей. Она ведь ни в чем не виновата. Не виновата, но и не спросишь ее прямо. Увы, нужно с ней общаться и выуживать крохи информации о преступлении. А она о нем может ничего и не знать, кроме того, что оказалась перед фактом подмены некоторых изделий. Не хотелось думать, что она как-то связана с преступниками.
Ресторан «Версаль» Антону не понравился, но он старательно делал вид, что считает его чуть ли не олицетворением Франции. Что думала Валери, было неизвестно, потому что француженка только улыбалась ослепительной улыбкой и не сводила с Антона своих светлых бездонных глаз. На них оборачивались, когда они шли по улице, на них оборачивались и из-за соседних столиков. Не дай бог начнут приглашать танцевать, как это у нас любят, подумал Антон.
– Скажите, – наконец нашел он подходящий момент для перехода к нужной теме, – вот вы говорите, что работаете в Лувре.
– Антуан, я не говорила, что работаю в Лувре, – поправила его женщина. – Это вы меня спросили там в квартире, а я просто не успела ответить. На самом деле я представляю адвокатскую контору Шнайдера. Это известное и уважаемое предприятие, которое выступает гарантом многих сделок, в том числе и с очень дорогими объектами. И недвижимость, и океанские лайнеры, и мировые туры мегазвед эстрады. А еще мы сотрудничаем со многими музеями и частными коллекционерами.
– Так вы юрист?
– Юрист, – потягивая мартини, согласилась француженка. – Это базовое образование, но специализируюсь я на средневековых раритетах. Искусство, архитектура, мода.
– И вы привезли в Россию украшения из коллекции Лувра?
– Не я одна, над этим проектом работала группа специалистов. Я участвую еще и потому, что хорошо владею русским языком. Не правда ли?
– Вы владеете им превосходно. Можно узнать, где вы его так хорошо выучили?
– В Сорбонне. Но университет это так, главное, что я всегда интересовалась Россией, ее историей, культурой. Вы – необычный народ, вы не такие, как мы, и это во многом объясняет поступок нашего короля, который выбрал в жены вашу принцессу Анну Рыжую.
– Я слышал от экскурсоводов, что Анна Ярославна была очень красивой.
– Не это важно, хотя и предпочтительно. Анна – это свежая кровь стареющей европейской монархии, это ваши гены, ваша плодовитость. Ну, и политика тоже.
– Анна была плохой королевой?
– С чего вы так решили?
– Мне показалось, Валери, что вы говорили о ней и о нас с некоторым пренебрежением.
– Перестаньте, такие комплексы вам не к лицу. Я очень уважаю вашу принцессу Анну Киевскую. Ее история была не проста и не легка. Она очень долго ждала рождения наследника и дождалась только в тысяча пятьдесят втором году. Потом она родила еще троих детей, но не это главное, хотя этим ее роль на престоле государства могла и ограничиться. Но Анна сразу показала себя дальновидным и энергичным государственным деятелем. Сохранились документы, на которых рядом с подписью короля встречаются и славянские буквы: «Анна Ръина» – королева Анна. Ей даже писал хвалебные письма папа Николай II, а он был весьма ревностным католиком.
– Они жили долго и счастливо и умерли в один день, – попытался пошутить Антон.
– Увы, она пережила своего мужа. В тысяча шестидесятом году, после смерти короля, Анна не получила регентства и переселилась в замок в сорока километрах от Парижа. Она основала там женский монастырь и церковь. Кстати, в портике храма уже в девятнадцатом веке была установлена статуя княжны Киевской, которая держит в руках модель основанного ею храма. Тридцатишестилетняя красавица занималась воспитанием сына, охотой, пирами, ничто человеческое ей не было чуждо, как говорят у вас. Я правильно произнесла эту фразу, Антуан?
– Великолепно и к месту, – с улыбкой признался Антон.
Валери ответила ему не менее ослепительной улыбкой и продолжила рассказ:
– Потом, конечно, была снова любовь с графом Валуа. Историки говорят о некрасивой истории, когда граф выгнал ради рыжей Анны законную жену, и даже папа был возмущен таким положением дел. Однако никто не помешал их счастью, и Анна жила с графом около десяти лет в родовом поместье, пока снова не овдовела. К тому времени она помирилась и с новым папой Григорием, который в конце концов признал ее брак с Валуа, и с сыном Филиппом, доверившим ей управление дворцовым хозяйством.