– На этом ее история закончена?
– Последнее упоминание об Анне можно найти в документах до тысяча семьдесят пятого года, по крайней мере в виде ее подписей на документах. По одной из версий, Анна была похоронена в аббатстве Вилье, но оно было разрушено во время Великой французской революции. Кое-кто из историков полагает, что Анна вернулась на родину. Но, вероятнее всего, она никуда не уезжала и умерла во Франции.
– Значит, все последующие короли Франции были ее потомками?
– Теперь вы мне нравитесь, Антуан! – засмеялась Валери. – Теперь я вижу в ваших глазах здоровую гордость. Не хватает только гордости за свою полицию. Как вы полагаете, украшения будут найдены?
Антона очень удивил этот переход. Француженка задала вопрос, совсем не заботясь о сокрытии своего интереса. Может, ее интересует ход расследования, поэтому она и пошла на сближение с человеком, в котором заподозрила полицейского?
– Думаю, что на карту поставлена честь страны и в дело будут включены лучшие силы, – заверил он. – Хотя я мало что в этом понимаю. Я ведь больше интересуюсь историей искусства, а не детективными историями. Скажите, Валери…
– Я предлагаю начать говорить друг другу «ты», – приподняла бокал женщина и посмотрела в глаза Антону призывным влажным взглядом. – За дружбу, Антуан! За мою и твою дружбу!
– Хорошо, Валери, – приподнял в ответ свой бокал Антон. – За тебя, за прекрасную француженку! За первую француженку в моей жизни, которая оказалась столь прекрасна!
– О-о, сколько галантности! – рассмеялась она своим бархатным голосом.
– Умная и прекрасная – это так редко в нашем мире, – продолжил блистать Антон. – Ты вот мне скажи, почему в эпоху Возрождения был такой всплеск творчества, а раньше… Мрачное средневековье!
– Вы здесь, на востоке, часто произносите эти слова о мрачном средневековье. Но причина тому была очень проста. И обилие костров, и погибающих на них «ведьм» тоже легко объяснялось. Всему причиной была «черная смерть».
– Чума?
– Да, чума. Согласись, когда на человечество обрушивается такой жуткий мор, когда запросто вымирает половина Европы, то тут невольно начнешь относиться к этому как к мистике, колдовству. Ты знаешь, в Европе одним из самых известных в этой области музеев является музей «Коллекция Уолласа» в Лондоне. Там часто выставляются различные ювелирные коллекции, но из исторических раритетов наиболее древними являются драгоценности в основном четырнадцатого века. Есть, конечно, единичные экземпляры, вроде трех иудейских обручальных колец.
– Позволь, умирали люди, но драгоценности…
– Эксперты сходятся во мнении, что большинство драгоценных изделий было погребено вместе с умершими от чумы семьями. Я хорошо знакома со Стефеном Даффи, директором выставки, и мы часто обсуждали с ним эти вопросы. Он утверждает, что на их выставке представлены «чудом выжившие» украшения. А археолог Карин Шзех…
Антон, в голове которого уже чуть шумело от выпитого, почувствовал, как завибрировал в кармане его мобильный телефон. Отличная передышка от исторических фактов и возможность свернуть разговор в нужное русло, например, обсудить личность ювелира Чебыша, качество подделок, которыми были подменены настоящие средневековые украшения.
– Антон, можешь говорить? – послышался в трубке голос Борисова.
– Да-да, конечно.
– Что там у тебя за музыка орет? Ты в ресторане, что ли?
– Да, конечно.
– А-а, с этой, с француженкой? Ну-ну! Бабник! Теперь слушай и делай умное лицо. Валери Роба, тридцати двух лет, является экспертом по средневековому искусству и сотрудничает с большим количеством фирм, фондов, музеев по всей Европе. Я бы назвал ее свободным художником и консультантом. Мы осторожно попробуем привлечь Интерпол для определения ее личности, может, у них есть на нее что-то. Главное, учти: у нее за плечами Сорбонна и дюжина солидных контрактов. Не удивлюсь, что она миллионерша или аферистка. Будь осторожнее, на рожон не лезь. И не спугни ее чем-нибудь. Есть у меня впечатление, что эта дамочка – личность темная…
Антон слушал, делая скучающее лицо. Сейчас он закончит разговор, а потом извинится и скажет, что звонила тетушка, которая отправила ему по почте пару банок варенья и очень беспокоится, как он их получит. Наверняка такой бред пройдет лучше всего. Не стоит опять врать про чиновников и деловые встречи. Если уж играть лопуха, так до конца. И тут Антон поймал на себе совсем другой взгляд француженки. Было в нем что-то хищное, опасно-хищное. Или это мартини совершает такие метаморфозы с восприятием?