После ухода шефа Антон до самого вечера следил за перемещением сигнала «маяка» на экране. Из записанных разговоров интереса не вызвал ни один, правда, если Валери не разговаривала с кем-то только им известным кодом.
А в одиннадцать часов в здании гостиницы на Краснопресненской набережной сигнал «маяка» с экрана исчез. Антон тут же позвонил Борисову и сообщил об изменениях. Тот выслушал молча и велел ждать. Через три часа раздался телефонный звонок.
– Значит, так, Антон, – усталым голосом заговорил Борисов. – Я посылал туда парней. Ситуация следующая. Мадам Роба вернулась в гостиницу около половины одиннадцатого. В половине двенадцатого она позвонила портье и потребовала срочно принять у нее номер, потому что ей приспичило съехать. Судя по всему, она за этот час успела принять душ. Не исключено, что в перстень просто попала вода и электроника замкнула.
– Хуже, если она все же вскрыла перстень, нашла «жучок» и теперь смылась из-под нашего наблюдения. Оно, кстати, было за ней?
– По своим каким-то соображениям следователь и оперативники были категорически против «наружки».
– Значит, она скрылась, – вздохнул Антон. – Может, она уедет на свою конспиративную квартиру?
– А вот на этот счет у меня никаких договоренностей со следователем не было, – рассмеялся Борисов, – так что это предусмотрено. Еще мотай себе на ус информацию. Жучков носится по городу на машине и постоянно кому-то названивает по мобильнику. Кажется, он заметался. Дальше! Отпечаток неизвестного в квартире Чебыша идентифицирован с отпечатками француженки. Это ее пальчик там остался, она там бывала раньше. Возможно, что в момент смерти ювелира.
– Это если считать, что его убили, – возразил Антон. – Только я думаю, что в этом случае она бы там без перчаточек ничего не трогала и могла бы сама свои эскизы изъять. Похоже на то, что она была там при жизни хозяина квартиры, а при нем в перчатках ходить было неудобно. Так что доказательств ее причастности к смерти Чебыша как не было, так и нет. Хоть загадку отпечатка раскрыли.
– А зачем она у него бывала? Тебе-то она наврала, что хотела посетить квартиру, ощутить атмосферу мастерской великого ювелира. Получается, что они и так встречались достаточно. Боюсь, Антон, что она у него была затем, чтобы забрать подделки изделий из коллекции Лувра. Все-таки это его работа, эксперты уверены больше, чем на пятьдесят процентов, что это его рука.
– Жаль старика. Хочется верить, что его обманули, ввели в заблуждение относительно этого заказа. Григорий Максимович, мне придется навестить Славину и как-то ненавязчиво предупредить ее о том, что возможна новая подмена.
– Антон, убедительно прошу тебя не делать этого открыто. Любыми намеками, враньем, хоть ключи выкради, но прямо не говори. Если хочешь, то это приказ.
– Все-таки вы ей не верите, – укоризненно покачал головой Антон. – Ладно, подчиняюсь. Есть, не говорить ничего прямо.
Под утро Антону не спалось. Он проснулся часов в пять, когда в Измайловском парке начали свой гомон и пересвист птицы. Сначала лежал с закрытыми глазами, потом долго ворочался, пытаясь найти удобное положение и снова заснуть. Но мысли упорно крутились в голове и не давали задремать. В шесть он решительно отбросил одеяло и спустил ноги с дивана.
Первое, что сделал, – это включил ноутбук и проверил, а не появился по какой-то чудесной причине на экране навигатора сигнал «маяка». Может, подсохла схема, может, от сотрясения он выключился и так же от сотрясения включился. Экран был пуст… как и желудок.
Это обстоятельство напомнило, что вчера Антон не обедал и не ужинал. Обругав себя, он выскочил на середину комнаты и минут двадцать делал энергичную зарядку. Потом контрастный душ, потом чашка кофе. И потом наконец завтрак в виде каши быстрого приготовления с клубникой.
В семь Антон уже выскочил из дома. Он намеревался со всяческими предосторожностями добраться к восьми к Пушкинскому музею, но вспомнил, что Борисов установил за ним наблюдение. Значит, предосторожности только навредят. Непривычное состояние, когда не нужно проверяться, не нужно аккуратно уходить от возможного наблюдения. Антон поймал «частника» и назвал адрес на Кутузовском. Десять минут он ехал на заднем сиденье, поглядывая назад, потом приложил к уху трубку телефона, делая вид, что ему звонят, а после «разговора» попросил водителя отвезти его к Пушкинскому музею и высадить на углу Пречистенского и Староконюшенного переулков. Не оглядываясь, он двинулся в глубь квартала, надеясь выйди к музею. На часах пять минут девятого, и спешить было некуда. Рабочий день у Анны начинался в девять, значит, можно побродить и неторопливо обдумать, как с ней построить общение. Ему нужно было убедиться, что ни Валери, ни кто-то из ее помощников не предлагал Славиной сделку. Ему нужно было настроить Анну таким образом, чтобы она сама задумалась о возможности вторичной подмены экспонатов и о том, через кого это преступникам удобнее сделать. А еще было очень желательно не выдавать Анне своего отношения к работе полиции.