Но не прошло и двух месяцев, как Полякову пришлось опять разочаровывать Центр очередным безрадостным донесением:
Москва. Центр. Лично т. Грандову. Совершено секретно.
ВАТ Франции в Таиланде посетил меня с официальным визитом и сообщил, что он уезжает в Париж в сентябре этого года, оставив мне свой адрес и телефон. За переданную им ранее информацию по КНР вручен подарок стоимостью 120 къян, который он принял с большой благодарностью. У меня сложилось мнение, что он готов сотрудничать с нами на материальной основе.
Полагал бы целесообразным сблизиться с ним моим коллегам в Бангкоке до его отъезда, а затем попытаться встретиться с ним и в Париже.
Но увы! Предположениям Полякова не суждено было сбыться: военный атташе Франции Андре Ротье являлся всего лишь знакомым резидента Парина, с которым он лишь иногда встречался на официальных приемах, но никак не на конспиративной основе. Другое дело — американский разведчик Алвин Капуста. Как только он взял на контакт Топхэта-Бурбона-Полякова, то сразу же предупредил:
— Связь будем поддерживать исключительно на конспиративной основе. Мне велено оберегать вас от малейших подозрений кого бы то ни было. Поверьте, вы нам очень нужны! Я буду работать с вами все оставшееся время до вашего отъезда в Москву, то есть все девять месяцев. Места встреч буду назначать вам в центре Рангуна, где всегда бывает многолюдно.
Встречаться будем только в вечерние часы или даже в полночь у работающего ночного рынка. Приезжать к назначаемым мною местам встреч планирую на своей автомашине; подхватив вас, отвезу в один из посольских домов. Места подсадки вас в машину будут меняться, и потому никаких мер предосторожности при организации «подхватов» мы применять не будем. Вам это ясно?
Поляков недовольно мотнул головой и сказал:
— Вообще-то я привык сам подбирать места для встреч.
— Это в Москве вы можете диктовать свои условия. А здесь диктую я!
И все опять плотно закрутилось в «бирманском треугольнике», но теперь уже без выехавшего в США Хоупта. Однако в отличие от настоящего Бермудского треугольника, где постоянно что-то то пропадало, то исчезало, «бирманский треугольник» рождал для ЦРУ одну за другой ценную информацию. За полгода до возвращения из командировки в Москву он сообщил американцам:
— о разработке советскими специалистами способов выявления и проявления всех видов тайнописи;
— о материальном и финансовом обеспечении аппарата военного атташе и резидентуры;
— о предстоящих заменах оперативных офицеров в загранточках Юго-Восточного региона;
— о 16 агентах и 23 изучаемых кандидатах на вербовку из числа граждан Бирмы, Израиля, Китая и Таиланда, проживающих в Рангуне;
— о секретном совещании военных атташе и резидентов ГРУ в Москве и о принятых на нем решениях;
— о своих предположениях причин ввода советских войск в Чехословакию летом 1968 года и об оценке этой политической акции.
За время работы в Бирме Поляков сдал американцам все, что мог. Незадолго до окончания командировки он направил в Центр шифротелеграмму следующего содержания:
Москва. Центр. Лично Грандову. Секретно.
Я уже не раз ставил вопрос о необходимости поездок оперативных офицеров в соседние страны для обмена опытом работы и решения некоторых оперативных задач. Ранее в таких поездках нам отказывалось, мотивируя это неоправданно высокими дорожными расходами. Если это действительно так, то расходы по запланированной мной поездке в Бангкок я беру на себя, тем более что эти расходы не так уж и велики. Наш посол поездку одобряет.
Прошу вашего согласия.
При прочтении шифровки в Москве обратили внимание на то, что Данин с присущей ему настойчивостью в который уже раз ставит вопрос о необходимости поездок в Таиланд. И при этом всегда делает всегда оговорку: «Если финансовый отдел не найдет возможным выделить деньги на поездки за пределы Бирмы, то я готов решать эту задачу за свой счет». Это несколько настораживало его кураторов в Центре: как же понимать — работая в США, он часто жаловался, что испытывает финансовые затруднения, а тут вдруг готов раскошелиться на оплату загранкомандировок не только своих, но и сотрудников резидентуры.