Первым о Камгуре сказал человек, которого её конвоиры называли шеф. Как она поняла, он был и капитаном корабля, и главой команды. Он первым по-настоящему допросил её и даже, загнал в медкапсулу и проверил личный чип. Не только к его, но и к её удивлению, память чипа была испорчена. Это был удар, она очень надеялась на встроенную память имплантата, теперь эта надежда была разрушена. По версии шефа, с которой она молчаливо согласилась, при аварии на корабле, произошел взрыв с большим выбросом электромагнитной энергии, это подействовало на личный чип и частично стерло накопленные данные. Как он не бился ничего никаких данных ни о себе, ни корабле, ни об аварии, она рассказать не смогла. И даже не смогла вспомнить свое имя. Тогда он решил, что больше из нее ничего не вытянешь и потерял к ней интерес. Потом приказал своим подопечным увести девушку и отдал команду на отправку в порт. Тут и прозвучало название планеты – Камгур.
Неожиданно заработавшая при этом слове память, обрадовала её, но, как оказалось, напрасно. Кроме сведений об этом сосуде мерзости – планете-игрушке для богатеев, ничего другого она не вспомнила. Не вспомнила она этого и до сих пор, хотя прошло уже четыре дня, как она находилась на Камгуре, в лагере рабов. Теперь она была вещью, и первые деньги своим хозяевам уже принесла – экипаж корабля, подобравший её катер после аварии корабля-матки, получил свой барыш, сдав её оптовым перекупщикам живого товара.
В карцер она попала почти сразу по прибытии в лагерь. Даже одну ночь до конца не успела провести на нарах вместе с остальными невольниками. Под утро её грубо разбудил здоровенный охранник со шрамом на подбородке. От него разило вином, и он не твердо стоял на ногах.
- Ну-ка, подруга, вставай! Тебя приглашают в гости.
Он пьяно засмеялся, схватил её за ногу и потащил, стараясь сбросить с нар на землю. Снежа среагировала мгновенно, даже не успев осознать, что происходит. Свободной ногой она со всей силы ударила охранника в лицо – кровь из разбитого носа и губ брызнула во все стороны. Пьяный опешил и выпустил ногу; он кривился от боли, шипел и нечленораздельно ругался. Девушка спрыгнула с нар, и двумя ударами в корпус – один в солнечное сплетение, второй по почкам – заставила охранника сложиться пополам и задохнуться. Отсутствие брони делало мордоворота беззащитным перед боевой машиной, в которую превратилась Снежа. Она почти готова была добить насильника, но вовремя остановилась. Это был бы явный перебор – если за избитого охранника она получит наказание, но останется в живых, то за убитого, ей вполне возможно тоже грозила смерть.
Так и произошло. После того, как все раскрылось, её жестоко избили, при этом ни разу не ударили по лицу – товар нельзя портить, начальство не простит. На угрозы избитого охранника убить её, старший караула пригрозил в таком случае отдать его Толстому, а тот наверняка выставит пострадавшего на продажу, вместо этой красотки. Окровавленный и обозленный охранник сразу сник, похоже, угроза была не пустыми словами. Он лишь несколько раз выругался и погрозил кулаком Снеже, намекая, что он не забудет произошедшее. Её сразу же посадили в трубу и вот уже два дня выводили только на рынок.
Впрочем, весь день на рынке они провели только позавчера, вчера случилось что-то экстраординарное в городе. После обеда с рынка мгновенно исчезли все покупатели, а охранники, чуть не бегом погнали рабов обратно в лагерь. Уже сидя в трубе, она услышала звуки, которые сразу узнала – похоже, она очень часто слышала их в прошлой жизни. Сначала резко нараставший гул, а потом взрывы – у нее в глазах сразу возникла воздушная атака, и она вжимающаяся в землю. Где-то в городе авиация нанесла одиночный воздушный удар, в этом она не сомневалась. Однако, как она не силилась, так и не смогла вспомнить, где подобное происходило с ней, и, что она там делала.
С момента, когда она это произошло, минуло уже несколько часов, и все это время в лагере стояла непонятная тишина. Со стороны помещения охраны не было слышно обычных пьяных криков, и они даже не выходили проветриться и поболтать на улице, как это было в прошлые дни.
Железо уже основательно остыло, и девушка отодвинулась от стены. Надо перебираться на вонючие тряпки, и попробовать заснуть, похоже, кормить сегодня больше не собираются. Однако, в этот момент произошло нечто такое, что заставило её забыть и про сон, и про голод. За забором, в той стороне, где находилась караулка раздались крики, потом щелчки и шипение – узница сразу поняла, что стреляют из лучевиков. А через минуту все эти звуки перекрыли очереди игольников. Девушка мгновенно упала на тряпье и закричала, чтобы все прятались под нары. Это было совсем не лишнее, стрелки, похоже, были не очень опытны. Стреляли они длинными, на полкассеты, очередями и при этом уже несколько игл продырявили железный забор, взрываясь и делая огромные рваные отверстия.