Прежде чем Рева успела что-то сказать, в комнату с гиканьем вбежали две крошечные девочки-фейри с кудрявыми черными волосами:
— Кроу! Кроу! — Малышки резко затормозили и спрятались за ноги Каллы, с любопытством разглядывая Реву. — Мама, кто эта женщина? — спросила одна; формой ушей и скул она была вылитая Калла и Кроу.
Калла подтолкнула детей к нему.
— Обнимите его и марш в постель.
Одним быстрым движением Кроу подхватил обеих на руки.
— Одетта! Джемма! Как вы выросли с моего последнего визита. Сколько вам уже? Пятнадцать? Двадцать? — Он поцеловал хихикающих девочек в щеки и опустил на пол. Те умчались в свою комнату, бросив последний любопытный взгляд на Реву.
Калла уперла руки в бока.
— Мне тоже интересно, кто ты такая. — Её улыбка была теплой, одной из самых теплых, что Рева видела в жизни. Рева попыталась улыбнуться в ответ, но гримаса будто примёрзла к лицу.
— Это моя жена, — тихо сказал Кроу, так, чтобы слышали только Калла и Рева.
Глаза Каллы расширились, она прикрыла рот рукой.
— Ты идиот, Кроу? Когда? Ты был здесь год назад и ни словом не обмолвился!
— Это долгая-долгая история, Калла.
— Время у нас есть. Садитесь. — Она указала им на диван, как провинившимся детям. Рева села, подавляя улыбку от того, как Калла командует братом. Перед камином лежал ковер из волчьей шкуры. По стенам висели картины с зимними пейзажами — судя по подписям «О» и «Д», их рисовали девочки.
Калла продолжала стоять:
— Ты возвращаешься на Север, где, как ты знаешь, живет она, и приводишь жену? Ты хочешь выманить Локасту на бой?
— Не просто жену, — сказал Кроу. — Я не всё тебе рассказывал. Это Рева. Я женился на Реве с Запада больше двадцати лет назад.
Калла ахнула:
— Злая Ведьма! — воскликнула она. — Что ты наделал? Она же была мертва!
Кроу встал и мягко взял сестру за запястья.
— Послушай, она была проклята, как и я. Только иначе. И она никогда не умирала по-настоящему.
— Она чуть не погубила весь Оз! — зашипела Калла.
В этот момент уверенность Ревы окончательно испарилась. Именно такой реакции она боялась. Ей повезло с Фэйлин в борделе, но это, видимо, было редким исключением.
— Локаста нашла нас в ночь, когда Рева родила нашу дочь, Телию. Она спрятала ребенка в мире людей и прокляла нас обоих.
— Ребенок? — Калла почти вскрикнула. — Где она теперь? Ты ведь нашел её после того, как проклятие пало?
Кроу улыбнулся.
— Она сама его разрушила. Дороти — это Телия.
— Во имя всего святого в Оз… — Калла прижала пальцы к вискам. — Кажется, нам всем нужно выпить.
— Где Джови? — спросил Кроу.
— Муж в патруле у дворца на ближайшие пару недель. Дела здесь всё хуже. Раньше это было самое безопасное место, а теперь становится как везде. Локаста наконец-то показывает свое истинное лицо, то самое, о котором ты говорил все эти годы.
— Мы наслышаны, — сказала Рева, вспомнив Берча и его родителей. — Знаю, это не изменит твоего мнения обо мне, но мы собираемся вернуть Озу мир. Обещаю.
— Если ты была проклята, как мой брат, это не твоя вина. — Калла развернулась и ушла на кухню.
— Она меня ненавидит, — прошептала Рева.
— Нет, — Кроу усмехнулся. — Она пошла за выпивкой. Это значит, ты ей нравишься.
Калла вернулась с бутылкой рома и двумя стаканами. На секунду Рева подумала, не попытается ли та её отравить за старые грехи, но тут же отогнала эту мысль. Сестра Кроу разлила ром, а сама отхлебнула прямо из бутылки, усаживаясь в кресло.
— Мы только на одну ночь, — сказал Кроу после глотка. — Но обещаю, в следующий раз задержусь подольше.
— Ложитесь в моей комнате, а я пересплю на диване.
— Нет-нет, — вмешалась Рева. — Мы устроимся здесь. И никаких возражений. — Ром начал согревать её, и она почувствовала себя увереннее.
Некоторое время они рассказывали Калле о своих странствиях, а та — о муже и детях. Затем Калла оставила их одних. Рева надеялась, что если люди узнают правду о проклятии, они смогут её принять. Тревога не отпускала, но то, что сестра Кроу, кажется, поладила с ней, приносило облегчение.
Вечер был на удивление тихим, видимо, ночные твари были заняты в Изумрудном городе. На Севере Локасте хватало обычной стражи.
Кроу опустился на ковер перед камином и притянул Реву к себе. Она сняла сапоги и пристроилась рядом, положив голову ему на грудь.
— Твоя сестра замечательная. Теперь я понимаю, почему ты так её защищаешь. Рада, что ты нас познакомил. — Сестры самой Ревы больше не было, Озма, надеялась она, была в порядке, а Виспа либо стала тварью, либо погибла. Нельзя было позволять себе тонуть в горе, как бы больно ни было.