Карета обогнула огромную клумбу и подкатила к парадному входу. Вдоль подъезда горели масляные светильники в чашах на треножниках, неровный свет огней скользил по фасаду как живое существо, созданное из света и тени. Затем карета толчком остановилась, и прежде чем Зара взялась за ручку дверцы, ее уже открыл кучер, поспешно стянул шляпу с головы и почтительно склонился почти до земли.
Но хотя кучер ничего не сказал и не осмеливался смотреть на нее открыто, она явственно ощущала его взгляды на спине, когда шла по снегу к лестнице, и внезапно подумала: он знает, что она сделала сегодня, и поэтому так пристально на нее смотрит. Конечно, это была полная чепуха, кроме Фалька, никто не знал, что в действительности случилось в каменном мешке. Если было бы иначе и фон дер Вер, Сальери или еще кто-нибудь из Мурбрука только заподозрил что-нибудь, они тут же устроили бы самосуд под руководством Сальери, со Священным Писанием в руках и огнем во взоре, с вилами, копьями и факелами устремились бы за ней, чтобы «изгнать зло». Как несколько часов назад в лесу в ушах ее звучали крики из прошлого: Монстр! Убейте монстра! Но Зара постаралась прогнать тяжелые воспоминания, прежде чем они успели прочно засесть в голове, приподняла подол юбки и решительно направилась по широким, стоптанным каменным ступеням наверх.
Из окон на снег падали теплые золотисто-красные лучи света. Зара подошла к обитым железом тяжелым дубовым дверям, почти вдвое выше ее, протянула руку и тяжелым дверным кольцом в форме львиного черепа ударила по темной древесине. Через мгновение с легким скрипом приоткрылась правая створка двери, и Зара увидела худое, почти аскетическое лицо пожилого мужчины, чей темный костюм и манера держать себя выдавали в нем дворецкого.
— Мадемуазель, — доброжелательно сказал он и сделал легкий поклон. — Господин уже ждет вас. Не будете ли вы любезны последовать за мной…
Он прикрыл за ней двери и степенными шагами повел через вестибюль и дальше — лабиринтами коридоров в западное крыло. Внешне дом казался большим, но изнутри представлялся просто огромным. Коридоры, по которым она следовала за старым слугой, шириной были почти три метра, потолки вдвое выше нее, и никакого намека на запущенность, заметного на фасаде. Наоборот, толстые ковры, устилавшие каждый сантиметр пола, картины в богатых рамах, гобелены на стенах и благородная старая мебель создавали атмосферу солидности и роскоши, подчеркнутую помпезными люстрами, благородными тканями на стенах и искусно вписанными в интерьер колоннами. Всюду в подсвечниках горело по семь свечей, от них в помещении распространялся приятный запах ароматизированного воска — пахло жасмином, фиалкой и летом, и Зара с удовольствием вдыхала душистый воздух полной грудью.
Когда они проходили мимо высокого, почти до потолка зеркала в позолоченной раме, Зара бросила взгляд на свое отражение скорее случайно, ибо обычно избегала смотреть на себя в зеркало, как будто страшась того, что может увидеть. Вампиры в легендах не имеют отражения. Но когда она увидела себя сейчас — высокую, стройную женщину в ниспадающем складками черном платье, с накидкой, свободно наброшенной на стройные плечи, с длинными черными волосами и тонкими, прекрасными чертами лица, с большими зелеными глазами и пухлыми губами, то, к полной неожиданности для себя, установила, что выглядит хорошо, гораздо лучше, чем предполагала, — особенно после недавних событий.
Она выглядела как сама цветущая жизнь. Но еще поразительнее, что она так и ощущала себя. Она не могла сказать, была ли причина в выпитой ею крови или в том, что она была так взволнована, как уже давно не волновалась, но что бы это ни было, оно помогло Заре почувствовать себя сильной, энергичной и — живой…
Слуга остановился перед высокой, до потолка двустворчатой дверью в конце следующего коридора, взялся за дверные ручки. Двери начали бесшумно открываться внутрь, и через все увеличивающуюся щель хлынул теплый золотистый свет.
Дверь полностью распахнулась, и перед Зарой во всю ширину предстало помещение столовой, с полом в клетку, выстланным черным и коричневым матовым кафелем. Как и все помещения дома, столовая тоже выглядела роскошно: с потолка свисали длинные, шитые золотом гобелены с охотничьими мотивами, пол местами покрыт толстыми домоткаными коврами и в камине в рост человека потрескивал обогревающий пространство огонь. Вдоль стен стояли невысокие, колоннообразные цоколи, на которых возвышались мраморные бюсты. Но доминировал здесь огромный, около восьми метров, дубовый стол, вдоль боковых сторон которого было расставлено свыше дюжины стульев. В торцах стояли громоздкие кожаные кресла с высокими спинками, и лишь перед ними стол был сервирован. На столе громоздились бесчисленные тарелки, чаши, накрытые серебряными колпаками супницы, сервировочные блюда и сотейники, как будто хозяин ожидал целый батальон гостей. Между посудой стояли массивные подсвечники с горящими ароматизированными свечами и в огромных вазах букеты свежих цветов, благоухание которых, смешанное с запахом дыма и тающего воска, создавало неповторимый чарующий аромат.