— Двор Первичного Дознания был построен на крови погибших белых богомолов, случайно забредших туда в сезон Первого Осеннепадения. Богомолы были магическими и потому двор Дознания иногда поёт. В зависимости от того, что происходит внутри. Если ему скучно — он напевает. А иногда ревёт. Но обычно предпочитает сочетать сильный женский вокал с мужским басом.
— Это же точное цитирование из туристических путеводителей, — заметила Арианна.
— Туристические путеводители Ардана закреплены за Министерством Святых, как объектом социальной жизни и в шестом Очень Важном консилиуме всех Понимающих…
— А теперь объясни мне, мохнатый. Как ты умудрился найти напичканного всеми знаниями об Ардане фантазёра?
Кот изобразил святую невинность.
Глава 4. Неспокойные Фантазёры
— Каждый раз, когда я осознаю бессмысленность существования, я подстригаюсь.
— Позвольте, но вы же лысый?!
Худое заподозрили ещё ночью. Когда по пустынным улицам застонали древние приведения и старая ведьма-крючкоплетчица повисла на проклятом дереве вихрами вниз. Тут и там появлялись заблудшие дядюшки и тётушки. Выкарабкивались из колодцев давно утопленные котята и где-то далеко завыл волк, приветствуя ночь.
Зашевелилась тина в смертельном болоте. Это колдун-водовик вдруг ни с того ни с сего обнаружил под подводным пнём свою склочную бабушку, коя должна была упокоиться ещё добрых триста лет назад. А та как принялась подвывать да вычитывать, что и бежать пришлось по добру поздорову в арданские катакомбы.
Ещё вися головой вниз d личных своих покоях, Ксандер услышал как по ту строну окна наряду с ветвями чёрного дуба о стекло бьется крыло нетопыря. Причём знакомо так бьется, гаденько.
Соскочив на пол, он прошёлся по лунной дорожке к окну и покосился на застывшую угрюмую улицу. Все кошмары, мечты и тайные помыслы разгуливали по мощёной красным камнем мостовой. Тут и там проплывали над головами рыбы потухших мыслей. Одна со страшными клыками, другая с фонарём на голове. Высоко-высоко в небе пронеслась жёлтая акула. Были тут и записные книжки — каждая летала между ветвей и шуршала пустыми страницами — это просились наружу невысказанные слова.
А вот и завёрнутый в дырявый плащ бочонок с элем. Кошмар местного пьяньчуги.
Присмотревшись к этой ожившей кутерьме, Ксандер широко раскрыл глаза. Потом решительно вышел из комнаты и размашистым шагом направился в комнату к Мисту. А тот знай себе сидит на подоконнике и улыбается почём зря — таращился в окно. Кота с ним не было.
На крыше присвистнул от увиденного Нод. Да и вскарабкался вниз по старому дереву. Мист открыл ему и Нод ввалился в окно.
— Ничего себе фантазирует! — Заметил Нод всё ещё поглядывая назад, где как раз появился кошмар чьей-то крайне беспокойной ночи. А вот за ним и проплыла чуть не касаясь земли дева вся в красном.
— Вот это да, снится же некоторым.
Ксандер молчал.
— Ого Ксандер, а не ты ли это там, в темноте стоишь?
Мальчишка-фантазёр и Ксандер разом вытянули шеи заглядывая на улицу.
— Ерунда, не я это.
— Да ну.
Ксандер только скривился и сам поспешил выйти. Вот уже он стоит и чует тёмную ночь, как пахнет мостовая, фонари над водой и тайные подвалы. Среди волнующихся кошмаров и желаний он вдруг ясно услышал протяжный женский голос.
— Ко мне… иди ко мне. — Впереди возникла женщина с прикрытым волосами лицом и протянула к нему руки.
— Да говорю же, это ты! — оказавшийся подле Нод смотрел в другую сторону. Пришлось посмотреть и Ксандеру.
— Вон, посмотри.
— Да нет там ничего.
— А я говорю, есть — упорствовал Нод.
Вот уже и Мист выбежал на улицу доверчиво заглядывая в лица звезд. И Арианна подтянулась, а с ней Истрия в ночном колпаке и с книгой под мышкой, и остальные. Только Соул не выглядел удивленным. Но он как будто и вообще удивляться не умел.
— Вон. Да посмотрите же. Слушай, а что это у тебя на голове? Как будто корона? Ты что, в мантии?
Видение впереди повелительно подняло руку и оскалилось коварно.
— Это не я! — вконец разозлился Александр и уже собрался уйти, как вдруг из темноты вытрусил котяра волоча хвост по земле.
— Славная ночка, — пробурчал он косясь в кишащее кошмарами и кошмариками небо.
А за последними и сны подтянулись. И вот уже овечка грызла почём зря волка. Сон пролетел и растаял над головами.
Соул развеял рукой чьё-то видение о синих цветах и нахмурился.