А потом комната раскрылась распахивая целый мир. И я узнала, что существуют кладовые, кухня, спальня, приёмная, подвал и погреб, чердак. Рыцарские латы в нишах и зеркала. Их другие люди — которые раньше оживляли слова за дверью — называли «окна».
Под солнцем кружилась пыль. Она была мерцающей и плывущей. И всегда очень интересно, куда же может плыть пыль. Я подставила руку под неё и долго сидела так.
— Истрия, что ты делаешь?
Она пришла белая и чудесная.
— Хочу быть с ней.
— Ерунда. Вставай. Покажу тебе новое.
Я тут же подскочила и подошла к леди Реладе, которую всегда называла только так. А она меня никогда по имени. Леди Релада была красивой, а я не отражалась в зеркалах.
— Что это, что?
— Потерпишь, — отозвалась Леди Релада и улыбнулась, — узнаешь когда придем.
Она повернулась и пошла впереди и ни разу не оглянулась.
— Ты не часто бываешь в своей старой Комнате, — по дороге сказала она.
Я притихла.
— Не нравится там?
— Нет, что вы. Просто я…
— Засиделась, — закончила Леди Релада.
— Я…
— Понятно.
Она сказала это по-особому и я опустила глаза. Там мы шли по коридорам, мимо других комнат и нескольких зал. Стены везде из камня, на зеркалах тяжёлые синие шторы. Мы прошли мимо меленького камина. На нём стоял белый-пребелый череп.
И ноги отяжелели. Ещё медленнее. Леди Релада не сразу заметила перемену, но когда остановилась, обернулась через плечо. Потом повернулась совсем. Я теперь стояла на месте и растерянно смотрела по сторонам.
— Что такое? — спросила Леди Релада.
— Вы слышите?
— Нет. — И повторила когда снова стало тихо. — Ничего не слышу.
— Но мне кажется…
— Опять за своё? Сколько можно повторять, на эти позывы не нужно обращать внимания. Они бесполезны и отвлекают.
— Знаю, но часто кажется что-то. Даже не знаю что это. Мне только кажется…
— Только кажется, — закончила не терпящим возражений голосом Леди Релада. — Всё это глупости, не желаю больше о них слушать.
И повернувшись, повела меня дальше. Мы шли в комнату для игр. Побольше первой, с двумя зеркалами вместо одного. Здесь хватало места для чтения, рукоделия и писем. Письма я писала себе и не показывала Леди Реладе. Она и так слишком занята и не нужно её отвлекать.
И писала их все в будущее. Складывала в разные ящички и тайники. И до сих пор распечатала только четыре письма, первое было испещрено детскими каракулями. На втором прыгали неумелые закорючки. Третье старалось быть ровным и аккуратным. А четвёртое мельтешило мелкими буквами. Распечатанные письма я аккуратно складывала обратно и иногда перечитывала.
В последнее время я писала себе очень долго и о всевозможных вещах. О пуговицах на кресле и ворчащих кастрюлях на кухне. О зеркалах, в которых не отражаюсь. А Леди Релада как будто видела иногда в этих зеркалах больше, чем только себя.
— Иди сюда.
Мы вошли в комнату и подошли к круглому столу из красного дерева. На нём лежала синяя ткань, а под тканью громоздилось что-то округлое. Леди Релада остановилась и посмотрела на меня с любопытством.
— Как думаешь, что это? — спросила она.
Тут же позабыв обо всём на свете, я несколько раз обошла стол. Наклонилась к ткани и понюхала воздух. В Замке появилась новая вещь! Это значит — мир стал больше.
Что могло быть круглым и размером с голову?
— Смотри внимательно, это для тебя.
Что же это такое? Мне хотелось коснуться ткани.
— Нет-нет, — рассмеялась Леди Релада и покачала пальцем. — Догадайся так.
— Это лампа.
— Нет.
— Это дыня?
— Нет, — Леди Релада смотрела искрящимися глазами, в них плясал смех. — Давай же, угадывай.
— Яйцо?
— Нет.
— Мяч?
— Это не мяч.
Понюхала воздух снова.
Леди Релада рассмеялась и подошла ближе. Занесла руку и сорвала ткань со стола. Ткань взмахнула синим крылом, и упала на пол. А передо мной стоял круглый стеклянный колпак, а под ним лежало нечто другое.
— Так нечестно! Это же колпак!
— Да, но ты же не сказала, что это колпак с калейдоскопом.
— Да как я мог… С калейдоскопом?
— Посмотри.
Я осторожно взяла колпак двумя руками и подняла чтобы отставить тут же. Он был тяжелее чем казался. Под колпаком лежала маленькая подзорная труба. Взяв её в руки я повертела её и понюхала, лизнула кончиком языка чёрную поверхность. Труба была охвачена коричневыми кольцами.