И так же смело продолжал:
— А если нас найдут?
И пригнулся, не потому, что страшно. Просто там ветка могла хлестнуть. Нужно было ускорить шаг — справа свесилась зелёная в чёрную полоску змея и уставилась как проклятая.
— Стой, подожди, не оставляй меня здесь!
Здоровенные мухоморы повыскакивали под кочками. Кочки торчали мохнатые как ведьмина причёска. Вдалеке что-то стрекотало и протяжно вздыхало.
Я смело шёл вперёд. И оглянулся чтобы удостовериться, что моему другу ничего не угрожает и ничего следом не крадётся.
— Эй, ты где? Ну-у-у! А, вон он ты. Стой! Я не хочу… да подожди же!
— Ой, а что это булькнуло?
— А оно точно не кусается?
— Почему камень рычит?
Болото начало темнеть. Скоро темень такая станет — хоть глаз выколи. Да, холодно мне, поэтому и вздрогнул. Вон зажглись чьи-то жёлтые глазища по левую сторону. А за спиной красные вспыхнули и погасли. И тут же всё притаилось.
Вдруг стало тихо-тихо и мы медленнее пошли. Замерли ветки по воде, замолчала трескотня. Болото заглохло. Взорвалась ночь и всё припустилось с новой силой.
— Смотри, у цветов клыки!
На болоте нужно быть отважным. Нельзя ничего пугаться, потому что можешь побежать и сразу засосет какая трясина. Или случится ещё что «ужасное и непоправимое». Так всегда матушка говорила. Когда вешала бельё и смотрела в сторону чащи. «Никогда и ни при каких обстоятельствах, Асмер, не смей забегать в болотную чащу. Там живут ужасные монстры, земля движется и везде ужасный смрад. Никто ещё из болота живым не вернулся. Лучше доживи до своей доли. Вот Рюк…».
Да-да-да. конечно, Рюк великий и всеобязательный. Он то уже до каменств добрался. И теперь весь такой гордый, смотрите на меня, любуйтесь. Можно подумать.
— Фу гадость!
— Да иду я, видишь, след в след, как ты и говорил.
— И вообще, где это место?
— А ты говорил мы до темноты придем.
— Что? Уже скоро?
Впереди я заметил торчащую палку и схватил на ходу. И принялся лихо рубить заросли. На! Получай! А палка как треснет. Пришлось выкинуть. Между прочим, мне она не очень-то и нужна была. Хлипкая и с сучком.
За деревьями и луны видно не было. Так, местами прорезался бледнючий свет. За нами следили глаза коварных монстров. Я им не обед! Я так грозно сверкнул глазами, что все они тут же спрятались обратно в темноту. Пусть знают своё место.
Я болота не боюсь. Хотя и не лезу туда как бестолочь-Риска. Ей бы пробраться сюда и везде скакать. Нет, мне сюда лезть не нужно, я и так знаю, что не боюсь. Пусть Риска всё изучает. У меня и в деревне есть чем заняться. Умный человек всегда себе приключение найдёт.
А болото — вот в гадость вляпался, пришлось отряхивать — Бе. Воняет.
— Меня скоро хватятся.
Он промолчал потому что не услышал. Ничего, вот я нагоню и нечего будет уже глухаря изображать.
— По-го-иди. Я… ну погоди же.
Треснуло. Стрельнуло. Ухнуло над самой головой. Я вскинулся вверх, готовясь отразить опасность. А потом меня вроде позвали и я решил не тратить попусту время. Побежал к нему и пошёл рядом.
— А полночь скоро?
— Нет.
Да и правда вроде. Хотя мне казалось… Ладно, потом подумаю.
Мы прошли жутко много.
— Где эта штука?
Впереди повыскакивали кочки. На одной сидела и сверкала синими глазами белая жаба.
— Ну, которая самая большущая и странная.
— Скоро.
— Поскорее бы. Я как представлю как у Фука челюсть отвиснет. А то он шкуру саламандры раздобыл и цветные шарики. Теперь ходит всем меняться предлагает. А эта штука. Ты говорил, она на части раскладывается.
— Да.
— Вот и я себе ухвачу. Слушай, а ты ведь не из нашей деревни.
— А почему ты никогда к нам не заходил?
— И вечно в болотах торчишь?
— А где твоя деревня?
— Ой, а что это за ящерица?
Меня так резко рвануло назад, что дух вышибло.
— А-а-а.
— Не реви.
— А-а-а.
— Саламандра.
Да, в носу защипало. И в глаза попало. Я рукавом-то вытерся, а лицо всё в саже.
— Ты чего не сказал, что это саламандра?!
Молчит. Как всегда.
— Чего, говорю…
— Тсс.
Не люблю когда так тихо. В деревне всегда шумно. Говорят, у нас в предках феи. Свинки хрюкают, песни поют. Люди, в смысле, песни поют.
Ух и темно кругом! Ти-и-хо. Я… Что это там в кустах? Почему рык слышу? Кусты трясутся и стучат ветки. Куст купается в лунном свете под дырой в кронах деревьев. Трясётся аж не может.
И тут вдруг как!..
— Ааааа!
— Ай, больно, ты зачем мне подзатыльник дал? Ой, ааааа!
— Да хватит, ну, — я оскорбился. Честное слово оскорбился. Я думал, мы друзяки, а он дерётся.