Следующая змея пряталась в нише и никакого затруднения для меня не составила. Видел я уже гораздо лучше — скорее всё же не видел, а угадывал всё по неясным очертаниям, но угадывал вполне уверенно. Дальше змеи пошли ещё чаще — похоже, этот участок давно не чистили. После второго десятка я настолько приноровился, что начал убивать их, буквально не сбавляя шага. Арна молчала, но я в какой-то момент обратил на неё внимание и почувствовал что-то вроде осуждения, смешанного с ожиданием.
— Что такое, Арна? — непонимающе спросил я и даже оглянулся, забыв, что в такой темноте лица толком не разглядеть. — Я что-то делаю не так?
— Я просто жду, когда тебя укусят, но тебе почему-то всё время везёт, — спокойно ответила она, как будто говоря о чём-то незначительном. — Ты слишком расслабился, нельзя настолько небрежно относиться даже к самому ничтожному противнику.
— А почему ты молчишь, если я делаю неправильно? — я слегка разозлился.
— Пусть лучше ты пострадаешь от слабого противника, чем от кого-нибудь посерьёзнее, — назидательным тоном ответила она. — Змея — это самый подходящий вариант, от её укуса даже шрама не останется, просто будет очень больно. Зато ты навсегда запомнишь, что противника надо уважать.
Я не нашёлся, что на это сказать. С педагогической точки зрения это, наверное, правильно, но я бы предпочёл более мягкий вариант обучения, пусть даже не настолько эффективный.
— Не обижайся, Артём, — уже гораздо мягче сказала Арна. — Меня точно так же учили. Когда я чего-то не понимала со слов, мне делали очень больно, и я сразу понимала.
— Не обижаюсь, — буркнул я. — Но всё-таки попробую запомнить это так, без укусов. То есть я так понял, что ты не станешь помогать, даже если кто-то станет меня грызть?
— Из-за лёгких ран не стану, — подтвердила она. — Лёгкие ранения неизбежны, и при этом полезны. Они не опасны для жизни, но очень помогают расти. Старший егерь, с которым я начинала ходить на охоту, всегда говорил, что только удары молота делают из куска железа меч.
Не очень-то нравится мне идея, что из меня будут что-то делать ударами молота. И вообще, жизнь магиков я представлял себе совсем иначе — денег у них мешками, а если им что-то вдруг понадобится, то они это просто наколдовывают. Непонятно, правда, зачем им при этом деньги — наверное, просто чтобы были. А вот здесь в Полуночи жизнь магиков, похоже, строится совсем на других принципах, в этом плане они здорово отстали.
— А вообще, я начинаю думать, что мы напрасно тратим время, — заявила Арна. — Змеи для тебя стали слишком лёгким противником — по-моему, ты с них уже ничего не получаешь. Тебе нужен кто-то посерьёзнее.
Как ни печально было это признавать, но она всё-таки права: мне нужен сильный противник, с которым я действительно буду биться со всем напряжением сил и риском для жизни. Какой смысл бродить здесь и косить мелких змей, если с этого не будет никакой пользы? Ну, разве что головы змей сдавать, но раз мы решили не идти в город, то нам и головы ни к чему.
— На самом деле я уже некоторое время чувствую что-то большое, — неохотно признался я. — Где-то справа и ниже, не на этом уровне.
— Змея? — оживилась Арна.
— Мне-то откуда знать? — недовольно ответил я. — Может, и змея. А может, и нет — пониже наверняка водятся не только змеи. Миноги ведь точно есть — может быть, и что-нибудь сухопутное найдётся.
— В бестиарии написано, что внизу скорпионы встречаются, и ещё небольшие жуки, размером в руку. Скорпионы с ядовитым жалом, а жуки ядом плюются. Но в целом ничего серьёзного здесь не водится, Облачное очень спокойное место.
Ну конечно, ничего серьёзного — подумаешь, жуки размером в руку, плюющиеся ядом. Эка невидаль.
— В общем, ничего крупного здесь не водится, — продолжала она, — Если там что-то большое, то это просто подросший страж. Главное, надо понять, насколько подросший. Не хочется встретиться с ещё одной змеёй вроде той, что у озера.