На мальчишку никто не обращал внимания.
Граф де Сен-Клер сказал ему лишь одно слово:
– Завтра.
«Что завтра?» – хотел было спросить Орас, но так и не решился. Он смутно подозревал, что случится завтра, не знал только, как оно будет выглядеть, и какие еще унижения принесет ему завтрашний день. И так понятно, что завтра его ждет испытание.
Мальчик вздохнул.
Единственным человеком, который мог ему хоть что-то объяснить, казался старый житель предгорий.
Юн-Ай сидел, скрестив ноги, у еле тлеющего костерка и негромко напевал что-то монотонное, протяжное.
Орас не сразу решился его побеспокоить.
– О чем он поет? – спросил он одного из слуг.
– О том же, о чем поют все дикари, – пожал плечами здоровяк Жан. – О том, что видит вокруг.
Орасу сразу же захотелось выяснить, правда ли это.
– О чем ты поешь? – спросил он старика, присев рядом с ним.
– Обо всем и ни о чем.
– О том, что видишь, да? – не удержался мальчик от еще одного вопроса.
– Можно сказать и так. Ведь каждая былинка под твоими ногами, каждая травинка, каждая веточка, не говоря уже о звере или птице, достойны песни.
– А говорят, что ты дикарь… Потому что только дикари поют о том, что видят.
– Белые люди поют только о самих себе, – усмехнулся старик.
Орас вынужден был признать, что так оно и есть. Во всех песнях, которые он слышал, говорилось о героях и подвигах.
Отец мало рассказывал Орасу о драконах, и мальчик решил как можно больше узнать у старого проводника, тем более, что старик и сам не прочь был поговорить. Правда, говорил он медленно, иногда с трудом подбирая нужные слова. В молодости, сказал он, я хорошо знал язык белых людей, а теперь память стала подводить.
– Правда, что драконы умеют дышать племенем? – поинтересовался Орас.
– Неправда, – помолчав, ответил старик. – У них просто жаркое дыхание. Пока молоды и сильны, пока кровь их не остыла.
– У них горячая кровь?
– Горячее, чем у человека.
– Можно обжечься?
– Нет. Она горяча, но быстро остывает.
– И застывает, да?
– Да.
– А почему?
– Кто знает? Все когда-нибудь остынет и застынет.
– По дороге сюда я видел скалу… черную скалу. Она очень похожа на дракона…
Орас недоговорил, но старик понял, куда он клонит.
– Да, – кивнул он, – это дракон.
– Окаменевший дракон?!
– Дракон, который стал камнем. Старый дракон. Древний дракон.
– Как-то я слышал легенду, что драконы каменеют… Значит, это правда?
– Необычная правда со временем становится легендой, – улыбнулся Юн-Ай.
– А как ты думаешь, тот дракон, который стал камнем, он совсем умер? Или все видит и слышит, только не может пошевелиться? – Орас невольно перешел на шепот. Ему было интересно и страшно, сгущавшаяся темнота только усиливала его тревогу и ожидание чего-то необычного.
– Кто знает! – пожал плечами старик.
Орас хотел еще о многом расспросить, но тут бесшумно в своих мягких кожаных сапожках подошел Ай-Тун и присел на корточки у костра.
– Говорить о дракон? – спросил он на ломаном языке.
– Да, – кивнул дед, – о драконах. – И добавил несколько слов на местном наречии, очевидно, пояснив внуку суть разговора.
– Когда белый господин прислать слуга, – заговорил Ай-Тун, обращаясь к Орасу, – с просьба найти ему дракон, молодой дракон, маленький дракон, Юн-Ай, – юноша для большей выразительности указал на своего деда, – велеть мне идти горы и искать дракон. Все знать, что здесь жить дракон. Но никто не знать, где логово дракон. А моя теперь знать! – Ай-Тун ударил себя кулаком в грудь.