Теперь на пол с глухим стуком падают сапоги. Следом летит рубашка. Сам Бирша обрушивается на кровать, утыкаясь лицом в прохладную перину. Хочется закричать, всё разнести или снова умчаться прочь — но сил нет вовсе. Усталость наваливается свинцовой пеленой, и уже через несколько минут юноша проваливается в беспокойный сон.
Глава вторая
Проклятое воспитание. Чёртовы звания. Ненавистные занятия. Очередное утро начинается с первыми лучами солнца и ледяной воды в тазу, услужливо принесённом тихими служанками. Бирша задерживал дыхание, погружая лицо в ледяную гладь, позволял холоду проникнуть под кожу и выжечь последние остатки сна. Живи семья Габеледжи ближе к Ревущему океану, где-то у пролива Острова Изгоев, то утро начиналось бы часов в девять. Там никто не решится расходовать понапрасну свечи, жечь масляные лампы, чтобы обмануть природу и начать день пораньше. Зато местные привыкли измываться над собственным организмом, чтобы успеть побольше — поступок само собой разумеющийся. Чтобы обмануть природу и урвать у ночи лишний час подходили любые средства. измываться над собственным телом ради мнимой продуктивности считалось в порядке вещей.
Родные просторы Ярило благославил своим присутствием: летом светило вставало в четыре, к восьми начинало нещадно палить, а к полудню работа вне тени становилась пыткой. Оттого и дни Бирши были до неприличия однообразными. Сначала — фехтование. Затем — верховая езда. Часам к девяти, когда наконец просыпался звериный аппетит, он позволял себе завтрак в гордом и столь желанном одиночестве. К счастью, остальные члены семьи успевали отдать долг желудку куда раньше.После завтрака наступала очередь тренировок для ума. Бирша разбирал с учителями прочитанные книги и свитки, корпел над каллиграфией, а в редкие перерывы — расставлял на доске шахматные фигуры. Иногда даже возникала картина идеальная донельзя: Шерона усаживали напротив старшего брата и они журили друг друга, ловя на мелких промахах. Их же наставники пользовались перерывом и могли по-человечески пообщаться, никуда не спеша и не гаркая на воспитанников. Однако чаще всего братья могли видеться лишь за ужином.
Основу воспитания в семье Габеледжи составляла физическая подготовка. Дети с малых лет учились держаться в седле и владеть несколькими видами оружия. За каждым из братьев был закреплён отдельный наставник, их расписания намеренно отличались. Годами выстроенная система лишала их не только возможности увильнуть от уроков, но и шанса что-то подсказать или подглядеть. Зато в сезон хворей она же становилась спасением: чаще всего заболевал лишь один, а остальные дети, благодаря искусственной изоляции, оставались здоровы.
С наступлением осени поместье и вовсе пустело: мальчишки с наставниками уходили в охотничьи угодья, а отец отбывал в столицу, подолгу задерживаясь там — порой до самой зимы. Бразды правления переходили к матери, и в каменных стенах становилось ощутимо теплее. Но чтобы застать эту редкую атмосферу, юнцам следовало сначала проявить себя — выследить и добыть лесной трофей посолиднее.