Глава третья
— Осторожнее, эти диковаты. — Мальчишка отдёргивает руку. Нос дракона скрывается в темноте и слышится странное бульканье. Усмешка Айкхельма плавно перетекает в улыбку, а Биршу пробирает холод. Уж слишком смешок наставника и этот звук были похожи.
Освещения было мало, свет едва отвоёвывал себе локоть от общего пространства клетки, так что нахальную тварь больше не разглядеть. В остальном же помещение оказалось на удивление тёплым и особой тревоги не внушало. Ближе к лестнице висела масляная лампа, у входа и дальней стены расположились стулья для дежурных. Под потолком тянулись невысокие окна, кажется, летом их могли открывать для проветривания. Сейчас же дежурных не было и на стульях расположились помятые журналы. Неутолённое любопытство как раз искало себе новую цель и, Бирша, растеряв ненадолго всю свою воспитанную непосильным трудом аристократичность, одним прыжком сократил расстояние до цели и вцепился в журналы, как в самое настоящее сокровище. Видно было плохо, приходилось щуриться и подносить их совсем близко к лицу. Наставник вновь усмехается, лениво подходит к мальчишке и опускает руку на его плечо, наклоняется, также заглядывая в бумаги. Ничего особо интересного не видит, так что треплет его по волосам, отходит в сторону и опирается спиной на стену. Пауза затягивается, ещё больше поседевший за эти года Айкхельм от скуки начинает пальцами отбивать по ближайшей решётке, видимо ни капли не страшась спровоцировать агрессивный молодняк.
Пролистав пару страниц, Бирша не находит ничего особо интересного. Важным пунктом отчётов оказались общие сведения, включавшие в себя аппетит драконов и процесс их роста. Между строк были заметки, отмечавшие агрессию и особенности взаимодействия между собой. Кличек у молодых особей не было, однако, сильно постаравшись, можно было различить цвета их шкур, заметить раны, треснувшие или обломанные рога и прочие мелочи. Ничего нового, ничего интригующего.
— Слушай, обо всём ведь можно спросить, я не просто так здесь стою. — Айкхельм лениво отталкивается от стены, вновь подходит к ученику и мягко, но настойчиво заставляет вернуть журнал на место. — Здешняя темень провоцирует сонливость, а ты мне ещё на тренировке нужен. Давай, пройдёмся, может это развяжет тебе язык и мы управимся чуть быстрее.
Мужчина направляется к лестнице, кивает дежурным, что вновь заступают на свой пост. И вот витая лестница отражает его шаги и глубокий, спокойный голос, рассказывающий о вещах, в журналах не указанных. Кроме роста и возможных травм дежурные следили за агрессией особей к друг другу и людям в целом. Полгода они должны были провести здесь, после тварей посговорчивей и крупнее переводили на следующий ярус и склоняли к сотрудничеству. Методы воспитания отличались по жестокости, однако чаще всего драконы оказывались крайне продажны и, привыкшие к лёгкой еде, особых протестов не выражали. За условиями содержания внимательно следили: оставленные предками знания помогали взращивать здоровое поголовье. У ящеров была слабая терморегуляция, поэтому каменный пол выстилался соломой, а на возвышенностях в глубине клеток лежали потрёпанные шкуры животных - там молодые драконы устраивали себе "гнездо" и отсыпались вдали от назойливых надсмоторщиков. После поимки или редких удачных случек молодняк оставляли на нижнем ярусе. Самом тихом и самом тёплом. Дальше шли взрослые особи, находившиеся в процессе обучения. И, наконец, в самом верху - уже обученные драконы. Клеток там было маньше, решётки не тянулись к потолку и возле каждого зверя висела его собственная амуниция. Там Бирша бывал, но совсем маленьким, в сопровождении отца.