— Походу, прокляли меня, как пить дать прокляли от злобы какие-нибудь Пожиратели, — с мрачным видом заключил Сириус, — коллеги и так подкалывают, спрашивают, не тёмный ли я маг, походу, всё-таки тёмный, мне себя в Азкабан посадить надо, а не ловить и отправлять туда других.
— Брат, да брось преувеличивать, у всех бывают плохие дни, — решил подбодрить его Регулус.
— Ага, у всех, — буркнул Сириус, сложив на груди руки, — только мне почему-то везёт больше других. Главный меня от службы отстранил, пока будут разбираться…
— Так и хорошо же, отдохнёшь немного, пока всякие разборки идут, — заметила миссис Блэк, тоже решившая последовать примеру младшего сына и проявить хоть чуточку сочувствия к старшему сыну. — Не твоя вина, что в этом мире так много идиотов. Несчастья случаются, с этим ничего не поделать, дорогой.
— От этого не легче, — немного спокойнее отозвался Сириус и запустил всю пятерню в вазочку с угощениями.
От его действия некоторые конфеты вывалились из вазочки на стол, но он, конечно же, ничего неприличного за собой не заметил, а матушка лишь поджала губы и молча взмахнула палочкой, чтобы снова навести порядок. Пока Сириус хрустел своими любимыми шоколадно-вафельными конфетами, Регулус тоже отпил немного чая, но не придумал, как же ему ещё поддержать брата. Возможно, стоило его пока не трогать и дать время прийти в себя, обычно это работало.
— Ладно, я к себе пойду, прилягу, — наконец устало сказал Сириус, отбросив смятый фантик, из-за чего Кикимер опять заворчал и поспешил убрать тот со стола, и поднялся на ноги.
— Только шум этот свой не устраивай, — бросила сыну вслед миссис Блэк.
— Матушка, это не шум, а музыка! Рок называется! — поправил её Сириус из коридора.
— Мне всё равно, как это безобразие называется, но, если этот шум опять вырвется из твоей комнаты и будет разноситься по дому, будешь слушать граммофон! Ты всё понял?! — строго уточнила она.
— Да понял я, понял.
Когда шаги Сириуса на лестнице стихли, Регулус переглянулся с матерью и тяжко вздохнул. Снова говорить о том, что они вдвоём прекрасно знали, было бессмысленно. Три года тому назад Регулус и так плохо спал и каждый день подолгу находился в семейной библиотеке. Думал, что должен немедленно что-то предпринять и помочь брату, перечитал все книги о волшебных животных и различных проклятиях, но ничего толкового не обнаружил. Совсем потерявшись, он даже спрашивал у предка, Ликоруса, смотрящего на него с портрета, не знает ли тот, что ждёт того, кто выпьет кровь единорога.
— Страшное проклятие до конца жизни, — ответил тот.
— Это мне известно, но какое именно? Ни в одном источнике нет об этом сведений, — заметил Регулус.
— Думаю, юноша, это потому, что мало кто решался на такой мерзкий поступок, а если и решался, то… не мог предугадать, какими для него будут последствия. Для кого-то проклятием может быть даже несерьёзный недуг, не отпускающий его до конца жизни, для кого-то потеря зрения, уродство, невезение… Словом, я хотел сказать, каждого может ждать что-то своё, — рассудил предок. — Не стоит вредить священному животному, если не хочешь, чтобы что-то священное для тебя было испорчено.
— А если этому животному не вредили? — уточнил Регулус. — Я имею в виду, если его не убивали, как сказано во многих источниках, а только так… оглушили и слегка ранили. Разве это может иметь последствия?
Вероятно, он хотел от портрета невозможного — не только осмыслить услышанное, но и выдать точный ответ. Ликорус начал злиться, как только ещё услышал, что будет, если человек не по своей воле испробует кровь единорога, ведь во многих книгах написано лишь о том, кто осознанно идёт на такой шаг, а не наоборот.
— Ты что мне этим хочешь сказать, юноша?! Что затруднительные обстоятельства позволяют калечить священное животное и избежать каких-либо последствий?! — возмутился его словам Ликорус. — Так не бывает!
«Но у меня же это как-то вышло», — мог бы сказать предку Регулус, но продолжать с тем дискуссию было бессмысленно, оставалось лишь по-прежнему навещать брата и внимательно смотреть, не изменилось ли в нём что-нибудь. Благо, что предлогов для встреч у них хватало. Несчастный медальон Салазара Слизерина после долгих препирательств всё же был передан Ордену Феникса, а именно его главе, Дамблдору, и тот оценил поступок братьев, а ещё дал слово, что найдёт способ уничтожить крестраж.
В какие-то дни Регулус думал, что проклятием для его брата станет безумие — Сириус и так временами плохо держал себя в руках — а в какие-то дни считал, что всё обошлось лучшим для них обоих образом. Так оно и было до начала октября, хотя, возможно, что-то необычное можно было заметить и раньше, но Регулус был слишком сосредоточен на брате и всём остальном, что забыл о самом себе. Зато его мать о нём не забыла, несколько раз она подмечала, что он неважно выглядит, а также спрашивала, что мешает ему трансгрессировать с крыльца. Регулус не хотел ей жаловаться на некоторую слабость, но миссис Блэк не была бы собой, если бы что-нибудь своевольно не предприняла.