Я остановился, так как, осторожно, стал понемногу догадываться.
— Это дерево, — сказал я.
— Корвин воткнул свой посох, когда приступил к сотворению нового Лабиринта, — подтвердила она мою догадку. — Посох был свежесрезанным. И пустил корни.
Я, кажется, ощутил слабую вибрацию почвы.
Фиона повернулась спиной к дереву, подняла принесенное ею зеркальце и направила его под таким углом, что смогла смотреть за свое правое плечо.
— Да, — сказала она через несколько минут. А затем протянула зеркальце мне. — Посмотри, — предложила она, — точно так же, как я.
Я взял зеркальце, повторил ее движения, навел, как надо, и взглянул.
Вид в зеркальце не совпадал с тем, что являлся моему невооруженному, но зато внимательному взгляду. Теперь я мог видеть сквозь туман различить большую часть странного Лабиринта, ярко извивавшегося п земле, направлявшему проходы внутрь, к расположенному не точно в центре окончанию, единственному месту, по-прежнему скрытому неподвижной башней белого тумана, в котором, казалось, горели крошечные огоньки, похожие на звезды.
— Он не похож на Лабиринт в Эмбере, — заметил я.
— Да, — подтвердила она. — Он чем-нибудь похож на Логрус?
— В общем-то нет. Логрус на самом деле постоянно меняется. И еще, он более угловатый, тогда как этот состоит по большей части из кривых и изгибов.
Я еще раз вгляделся в него, а потом вернул ей зеркало.
— Интересное заклинание на этом зеркальце, — заметил я, так как рассмотрел также и его, пока держал.
— И на много более сложное, чем ты думаешь, — отозвалась она. Потому что там на самом деле не туман. Смотри.
Она подошла к началу Лабиринта, поблизости от громадного дерева, где сделала такое движение, словно собиралась поставить ногу на яркую черту. Однако, прежде, чем это произошло, вверх ударил небольшой электрический заряд и ушел в ее подошву. Она быстро отдернула ногу.
— Он отвергает меня, — сказала она. — Я не могу ступить на него. Попробуй ты.
Что-то в ее взгляде мне не понравилось, но я подошел к месту, где стояла она.
— Почему твое зеркальце не может показать самый центр этой штуки? внезапно спросил я.
— Кажется, сопротивление нарастает с углублением в него. В центре оно самое сильное, — ответила она. — А вот почему, не знаю.
Я поколебался еще с миг.
— Кроме тебя еще кто-нибудь пробовал?
— Я приводила сюда Блейза, — ответила она. — Его он тоже отверг.
— И он единственный, кто еще видел это?
— Нет. Я приводила и Рэндома. Но он отклонил предложение попробовать. Сказал, что не стремится в данный момент экспериментировать с этим.
— Это осмотрительно. При нем был тогда камень?
— Нет, А что?
— Просто любопытно.
— Посмотрим, как он поступит с тобой.
— Ладно.
Я поднял правую ногу и медленно поднес ее к черте. Примерно в футе от нее я остановился.
— Кажется, что-то удерживает меня, — заявил я.
— Странно. Никакого электрического разряда не ударило.
— Радости мало, — отозвался я и толкнул ногу еще на пару дюймов вниз. Наконец, я вздохнул: — Нет, Фи. Я не могу.
На ее лице я прочел разочарование.
— Я надеялась, — сказала она, когда я отступил, — что его может пройти кто-то иной, кроме Корвина. Его сын казался самой подходящей кандидатурой.
— А почему тебе так важно, чтобы кто-то прошел его? Просто потому, что он существует?
— По-моему, он — угроза, — заявила она. — Его требуется исследовать и подчинить.
— Угроза? Почему?
— Эмбер и Хаос — два полюса существования, в том смысле, в котором понимаем мы, — растолковывала она, — гнездящиеся в Лабиринте и Логрусе. Между ними веками поддерживалось равновесие. Я теперь, как я считаю, этот незаконнорожденный Лабиринт твоего отца подрывает их сбалансированность.
— Каким образом?
— Между Эмбером и Хаосом пробегают своеобразные волны обмена. При этом, кажется, возникает интерференция.
— Это больше похоже на лишний кубик льда в стакане, — возразил я. Через некоторое время все придет в норму.
Она покачала головой.
— Не приходит. С тех пор, как была создана эта штука, стало куда больше теневых гроз. Они раздирают ткань Отражений. Они воздействуют на саму природу реальности.
— Не подходит, — отмел я. — В то же самое время произошло еще одно, и куда более важное событие. Был поврежден Лабиринт в Эмбере, и Оберон отремонтировал его. Возникшая из-за этого волна Хаоса промчалась по всем Отражениям. Она воздействовала на все. Но Лабиринт выдержал, и все успокоилось. Я больше склонен считать все эти грозы похожими по своей природе на шок последствия…
— Это хороший довод, — согласилась она. — Но что, если это не так?
— Не думаю.
— Мерль, здесь сосредоточена какая-то мощь, огромная мощь.
— Не сомневаюсь.
— У нас в обычае всегда было не терять иЗ виду таких мест, пытаться понять их, сделать мощь управляемой. Потому что в один прекрасный день она может стать угрозой. Корвин, рассказывая тебе о своих деяниях, дал тебе хоть как-нибудь понять о том, что именно представляет собой эта штука, и как мы можем управиться с ней.
— Нет, — сказал я. — Ничего кроме того, что он создал его в спешке для замены старого, который, по его пониманию, Оберон не сумел отремонтировать.
— Если бы только мы сумели найти его!
— Все еще нет никаких известий?
— Дроппа утверждает, что видел его в ресторане «Дюны» на любимом вами обоими Отражении-Земля. По его словам, он находился в обществе привлекательной женщины, они пили вино и слушали музыкальную группу. Затем он помахал рукой и направился через толпу к ним, подумав, что Корвин узнал его. Однако, когда он добрался до столика, они исчезли.