Эх, Белая Наставница должна ответить не на пару вопросов, а на целый десяток! Ничего, Лэннери устроит так, чтобы она побеседовала с ним по душам.
– Смотрите, – Саймен, угрюмо молчавший всю дорогу, указал вниз, и раздалось испуганное «Ах!» Беатии. Словно её до этого на задания не посылали. Лэннери заметил, как Саймен придвинулся ближе к Беатии, успокаивающе гладя её по плечу, и хмыкнул.
А внизу действительно разворачивалось жуткое зрелище. Мертвецы во главе с хибри атаковали храм Кэаль и толпу деревенских жителей, вооружённых чем придётся. То и дело гниющие руки тянулись к кому-то, пытались ухватить за волосы или вцепиться в горло. Из толпы выскочил детина с топором и с размаху воткнул его в грудь мертвеца. Тот пошатнулся, но остался стоять. Ещё один человек отбивался дубинкой сразу от двух мертвецов; те вырвали у него оружие, кинули на землю и принялись душить жертву вдвоём. Сзади подбежал кузнец с молотом, ударом смял череп мертвеца, как яичную скорлупу, однако это не помогло – мёртвые пальцы не разжались.
Светлой Души нигде не было видно.
– Разделяемся! Я к храму! – крикнула Лейя. В храбрости ей нельзя было отказать: у храма столпилось больше всего мертвецов.
– Я с тобой! – одновременно откликнулись Лэннери и Беатия – и с неприязнью взглянули друг на друга.
– Тогда я с Риджаной, – подвёл итог Саймен. И посмотрел на Беатию – будто не желал расставаться с ней даже на время боя. Что за глупые нежности! Лэннери повернулся и вместе с Лейей ринулся к мертвецам, под напором которых трещала дверь храма.
К нему обернулась хибри, скаля волчью морду. Белое, запачканное землёй одеяние, в которое её обрядили перед тем, как уложить в могилу, смотрелось теперь насмешкой. Над мэйе, над горем её матери – Лэннери заметил, что та тоже была среди мертвецов, стонала и царапала грязными обломанными ногтями дверь храма. Из-за неё доносился плач, крики детей.
– Иди сюда! – Лэннери махнул рукой хибри, закружился на месте, дразня её сиянием своих крыльев. Хибри сделала шаг, другой… и прыгнула раньше, чем Лэннери успел бы вскинуть палочку. Его обдало вонью, растопыренные пальцы мелькнули в паре мильмов от его лица. Лэннери отпрянул и вскинул палочку.
– Вин-ци! – прозвучало заклинание.
Всю фигуру хибри охватили серебристые путы; она стала дёргаться, завывая и с неистовой силой пытаясь вырваться. Её мать пошла на Лэннери с суковатой палкой в руках. Снова вспыхнул белый луч, и мёртвая женщина была связана по рукам и ногам.
К тому времени хибри начала высвобождаться из своих пут. Лэннери сосредоточился и стал водить палочкой туда и сюда, повторяя:
– Пер-кусса! Пер-кусса! Пер-кусса!
Сначала отлетела голова хибри, затем руки, ноги, и, наконец, всё мёртвое тело было рассечено на куски. Такая же участь постигла мать чудовища. А затем их останки вспыхнули белым пламенем.
Покончив с этим, Лэннери поискал глазами Лейю. И восхитился – в кругу обступивших её мертвецов Лейя вертелась, как волчок, которым играли человеческие дети. Белые лучи загорались и гасли, мертвецы падали один за другим. Недалеко от Лэннери шлёпнулась на землю разложившаяся рука, в которой копошились черви. Морщась, он отвернулся… и закричал:
– Риджана!
Она неосторожно спустилась ниже, чем следовало. Оскалившийся мертвец с разбитым черепом схватил фею за крылья… и оторвал их. Выронив палочку, Риджана безжизненной бабочкой полетела на землю, не издав ни звука. Лэннери рванулся к ней, прикрыл собой, нацелил палочку на мертвеца и срывающимся от ярости голосом завопил:
– Пер-кусса!
И так много-много раз, пока от ходячего трупа не осталась кучка пепла.
Сзади всхлипывала Риджана. Лэннери обернулся к ней и с ужасом посмотрел на её окровавленную спину. У тех фей, которые отказываются от звёздного дара, крылья отпадают сами. У остальных крылья можно вырвать лишь с кровью и мясом.
Риджана не выживет.
Лэннери опустился рядом с ней на колени и взял её за руку. Он никогда не испытывал никаких чувств к этой тихой, неприметной фее с серыми волосами. Но видеть её искривлённое мукой лицо было невыносимо.
– Аргалену… передашь моё последнее… – Риджана дрожала всем телом, её белое платье намокло от крови.
– Погоди умирать, – пробормотал Лэннери. – Может, мы тебя к Наставнице… она вылечит…
Говоря это, он и сам понимал нелепость своих слов. Но осознавать, что фея, с которой они вместе росли и учились, вот-вот умрёт, было тяжело.
– Нет, – мотнула головой Риджана и закусила нижнюю губу с такой силой, что и на ней выступила кровь. – Я бы в Аргеновой Долине… согласилась бы… на священный союз… передай ему.