Вздохнув, Фолькманн посмотрел на снующих по вокзалу людей, а потом повернулся к Мольке.
— И что ты думаешь обо всем этом, Иван?
Мольке пожал плечами.
— Это может быть государственный «ящик». Ты сказал, что в квартире Кессера видел книги по военным системам коммуникаций, так что, возможно, Кессер участвует в каком-то секретном проекте, особенно если принять во внимание его прошлое. А после того, что произошло с моими сотрудниками, считаю, что это весьма вероятно. Все это похоже на стиль Ландесамта. Они присматривают за своими учеными, а если за теми следят или вообще происходит что-то подозрительное, Ландесамт проводит расследование. Вот только, Джо, зачем мне эта головная боль, при моей-то работе? У меня могут отобрать лицензию, и я лишусь работы. Поэтому я думаю, что мне разумнее отступить, пусть лучше следят ваши.
Немного подумав, Фолькманн сказал:
— Если Кессер работает на правительство, а я попрошу у Ландесамта его дело, вряд ли они мне его предоставят.
Мольке удивленно нахмурился.
— В смысле?
— Вернер Баргель показал мне выдержки из дела Кессера. К делам сотрудников, работающих на правительство, как правило, доступ ограничен, так что непонятно, почему Баргель показал мне дело Кессера.
Мольке пожал плечами.
— Возможно, Баргель подозревал, что вы пытаетесь что-то накопать на Кессера, а если тот по-прежнему задействован в государственных секретных разработках, то действия Баргеля вполне логичны. Он попросил тебя поставить его в известность в случае, если ты что-то накопаешь?
— Да.
— Ну тогда, наверное, так и есть.
— Возможно. А ты что думаешь по этому поводу?
Мольке помедлил.
— Что-то тут не сходится. Пибер нашел в квартире Кессера записную книжку, и говорит, что в ней на нескольких десятках страниц были списки имен с какими-то отметками. Пибер успел сфотографировать только две страницы.
Девушка вышла из-за барной стойки, заменила им пепельницу и протерла стол, а когда она ушла, Мольке сунул руку в карман и, вытащив конверт, передал его Фолькманну.
— Наверное, тебе стоит посмотреть на эти фотографии.
Открыв конверт, Фолькманн достал его содержимое. Внутри было два фрагмента фотографий узких разлинеенных страниц. На одной странице значились три имени, напротив каждого стоял значок «X».
На второй странице был план какого-то здания. Рядом с планом была нарисована карта, на ней были указаны направления. На карте были выделены названия нескольких городков, над рисунком выведены чернилами буквы Kloster. Kloster по-немецки значит «монастырь». Фолькманн перечитал про себя имена.
Хорст Клее.
Юрген Траутман.
Фредерик Хенкель.
Он посмотрел на Мольке.
— Ты не знаешь, кто они?
— Понятия не имею. И, как я уже говорил, в книжке много имен. Десятки страниц. Мой сотрудник успел сфотографировать всего лишь одну страницу с именами.
— А что насчет карты?
— Сегодня утром я с этим разобрался.
— И?
— Тут все понятно. Это старый заброшенный монастырь неподалеку от главного автобана на Зальцбург, в часе езды от Мюнхена. Монастырь уже много лет не используется по назначению. Здание неплохо сохранилось, но там никого нет, можешь сам проверить. Я тебе нарисовал более подробную карту с пометками, как туда добраться. — Мольке вытащил конверт из внутреннего кармана пиджака.
Протянув руку за конвертом, Фолькманн спросил:
— А ты не знаешь, кому принадлежит монастырь?
— После того как лет двадцать назад местный приход получил другое здание, монастырь выкупило правительство, но с тех пор здание не использовалось. — Мольке пожал плечами. — Если Кессер по-прежнему работает на правительство, то, возможно, они собираются переоборудовать и использовать это здание. Так что на твоем месте я был бы поосторожнее, ведя расследование, Джо. Люди из министерства, ответственные за сверхсекретные проекты, очень педантично относятся к вопросам безопасности.
Фолькманн задумался, а потом указал на фотографии страниц записной книжки Кессера.
— Ты не против, если я это заберу, Иван?
— При одном условии.
— Каком же?
— Если ко мне придут из Ландесамта, дай мне слово, что ты подтвердишь, что мы действовали по официальному запросу, что я работал на тебя.
— Обещаю, Иван.
Мольке сунул руку в карман и вытащил связку ключей.
— Это ключи от квартиры Кессера. Их сделали по слепкам. Это на случай, если ты решишь и дальше этим заниматься. А я пас, Джо. С этого момента этим придется заниматься твоим людям. И, кстати, ключей я тебе не давал.
Кивнув, Фолькманн сунул связку в карман. Мольке допил кофе и поставил чашку на стол.
— Кроме того, я думаю, нужно, чтобы у меня был официальный документ, подтверждающий правомочность моих действий, Джо. На всякий случай.
— Да, понимаю. Я попрошу Фергюсона направить тебе такое подтверждение и сам подпишу запрос. Спасибо за помощь, Иван.
— Да, и еще кое-что. Фотография, которую ты нашел в Чако.
— Да?
— Я узнавал насчет специалистов, оказывавших помощь правительству во время судебных процессов над бывшими нацистами. — Мольке помолчал. — Среди них была одна женщина, историк, она специализировалась на периоде пребывания у власти национал-социалистов и достаточно хорошо ориентируется в персоналиях. Она может знать, кто изображен на фотографии, или хотя бы посоветует, к кому можно обратиться. — Мольке пожал плечами. — Вот и все, чем я могу тебе помочь, Джо.
— А как ее зовут?
— Ханна Рихтер. Она работала на кафедре исторического факультета в Штудгартском университете. Но это было больше двадцати лет назад, и уже тогда ее трудно было назвать молодой, так что сейчас она наверняка на пенсии. Во всяком случае, я исхожу из предположения, что она все еще жива.
— Ладно, мы это проверим.
Фолькманн прошелся до парковки, обращая по дороге внимание на то, не следят ли за ним.
В преддверии Рождества на улице было полно людей, но хвоста Фолькманн не обнаружил. Дойдя до машины, он сел за руль, закурил и просидел так минут десять, обдумывая то, что рассказал Мольке о Кессере. Все это было очень странно. Очень странно. Не ошибся ли он насчет Лотара Кессера?
Кроме слов Вольфганга Любша и двух фотографий в квартире Кессера — мужчины в форме, который, скорее всего, был отцом Кессера, и снимка, на котором Кессер и Винтер были сняты вместе, — зацепок у Фолькманна не было. Судя по всему, Кессер все еще работал в государственной организации — так называемом «ящике». Погасив сигарету, Фолькманн прикурил новую и стал думать, что же делать дальше.
Он решил, что лучше всего сосредоточить свои усилия на полученной информации: именах двоих мужчин, номера партийных билетов которых, по словам Тэда Биркена, были близки к номеру партбилета Шмельца, — Отто Клагене и Вильгельме Буше, а также на карте из записной книжки Кессера, которую передал ему Иван Мольке. Позднее можно позвонить дежурному и попросить, чтобы проверили три имени из записной книжки Кессера. Фолькманну пришло в голову, что это вполне могут быть сотрудники Кессера по «ящику», и тогда придется поджать хвост. Он сокрушенно покачал головой и, погасив сигарету в пепельнице, завел «форд».
Выехав с парковки, он двинулся по дороге на Фридберг, откуда собирался свернуть на трассу Е-11, чтобы двигаться в южном направлении. Во Фридберге он остановился возле первой попавшейся гостиницы, зашел в вестибюль и оттуда позвонил, чтобы выяснить телефонный номер больницы в Дюссельдорфе, федеральная земля Северный Рейн-Вестфалия, где лечился Клаген.