Однако Света не унималась и бескорыстно доброхотствовала филологу. Наташу это ужасно раздражало, но она старалась помалкивать, чтобы не ссориться с единственной приятельницей. Любому человеку хочется иногда по-соседски поболтать с кем-нибудь ни о чем…
Михаил Андреевич мялся в дверях с букетом тюльпанов.
— Входи, но только на минутку, — бросила Наталья, разглядывая себя в зеркало. — Я убегаю.
— Прости, Наташенька, я подумал… — начал было гость и вдруг совершенно неожиданно, посмотрев на девушку виноватыми глазами, произнес: — Какая ты красивая, я тебя в этом костюме не видел, ну просто рокерша, да и только. Роковая женщина, — попытался скаламбурить Маложатов, но улыбка, на которую девушка не ответила, вышла у него совсем грустной.
На Наташе были черные кожаные брюки и коротенькая черная же маечка под распахнутой, именуемой в народе косухой, курткой с многочисленными молниями.
— Извини, я подумал, — вновь промямлил он. — Вот… — Михаил Андреевич протянул даме сердца цветы и коробку шоколадных конфет. — Я подумал…
«Как чувствует, — мелькнуло в голове у Наташи, — что почва из-под ног уходит. Впрочем, ему всегда грозило землетрясение…»
— Может быть, ты передумаешь… После всего, что у нас было…
— Что у нас было? — довольно грубо передразнила Наташа.
— Ну, я хочу сказать, что у нас с тобой было, — последнее слово Маложатов произнес с особым нажимом. — Возьми, пожалуйста.
— А что у нас было? — посмотрев на часы и начиная раздражаться, спросила Наташа. Маложатов сделал изумленное лицо, и это лишь сильнее подзадорило девушку, которая понимала, что, чем резче будет она рубить узы, в которые безуспешно пытается завлечь ее ухажер, тем настойчивее станет он сопротивляться разрыву, но ничего поделать не могла. Надо было спешить. Она не знала почему, но чувствовала — близок уж последний дубль этого странного фильма, не за горами развязка трагического фарса, участвовать в котором Михаилу Андреевичу и вовсе незачем. Став на секунду задумчивой, Наташа произнесла: — Так что, что ты имел в виду? То, что ты со мной спал? Ну и что? Надеюсь, я не лишила тебя невинности? Или ты забеременел?
Лицо Маложатова на глазах вытянулось. Прием был жестокий, такое заявление могло выбить из седла кого и покрепче, чем этого радетеля за благо народное. Но… надо было добивать.
— Ты знаешь, — проговорила она с нарочитым безразличием, — если бы все, с кем у меня это было, вздумали собраться в этой квартире, то им и места бы не нашлось… Все, я уже и так опаздываю.
Вытолкнув за дверь горе-жениха вместе с дарами, Наташа прошмыгнула мимо него и, цокая металлическими набойками высоких шнурованных ботинок, не оборачиваясь, сбежала вниз по лестнице.
Включив мотор «девятки», она тронула машину с места и, выезжая из двора на оживленную улицу, посмотрела на себя в зеркальце.
— Роковая женщина, — усмехнулась она отражению и, круто развернув машину в направлении, противоположном тому, в котором собиралась следовать, добавила: — Пожалуй, пора сбросить маску. Отправляемся в гараж, подружка.
Двоим молодым людям, расположившимся в салоне серой «девятки» возле белой панельной многоэтажки, было скучно. Уже поговорили обо всем, что, с их точки зрения, заслуживало внимания, за время своего долгого и скучного дежурства. И даже болтать просто так они уже устали, попробуй найди свежую тему для разговора, если знаешь друг друга, работаешь вместе уже не первый год? Хорошенькое дело, сиди и выслеживай типа, который черт его знает где носится? Уже почти час ночи, объект скорее всего спит у какой-нибудь телки без задних ног, если вообще не смылся из города. Но служба есть служба, поручено следить, значит, именно это и надо делать.
— Ладно, Коль, я пойду отойду, — сказал тот, который сидел за рулем машины.
— Ты скоро, Сань? — встрепенулся второй, до этого тупо уставившийся на падавший на ступеньки лестницы из приоткрытой двери подъезда свет. — А то я вздремнуть думал немного.
— Да я только отлить. Мигом и обратно, — успокоил напарника водитель. — Ты пока не спи, — усмехнувшись, предупредил он и закончил избитой остротой: — А то замерзнешь.
Саня не наврал, вернулся он скоро и, посидев немного молча, с некоторой обидой в голосе обратился к коллеге:
— Что он за птица такая? Мы ведь с тобой не мальчики на побегушках, правда? Не террорист, не мафиози, обычный мудак, каких по десять штук в каждом автобусе едет. Он, небось, свалил к кому-нибудь на дачу или махнул на юга, да мало ли…