Он не знал, на что надеялся, сдирая до крови пальцы, ломая ногти, выплевывая землю, набивавшуюся в широко раскрытый, лихорадочно ловивший воздух рот. И милиционерам, и тем, кто сидел в серой «девятке», не составит труда не спеша объехать огромную яму и взять беглеца, что называется, тепленьким. Он уже слышал рев моторов подъезжавших машин, видел свет их фар, но все равно упрямо лез наверх. Может быть, ему просто не хотелось, чтобы преследователи ликовали, взирая на него с высоты? Или он не желал, вопреки всякому здравому смыслу, сдаваться? Каким-то чудом добравшись до края склона, Климов упал на живот и, полежав так несколько секунд, заставил себя подняться, ожидая увидеть перед собой торжествующие ментовские хари. В глаза ему ударил яркий свет.
— Эй, альпинист-самоучка, — услышал ослепленный Климов чей-то насмешливый глуховатый голос. — Падай сюда.
Луч света внезапно резко ослаб, а в следующий момент и вовсе перестал светить Саше в глаза. Климов часто заморгал ресницами и различил перед собой сидевшего верхом на роскошной «ямахе» облаченного в кожаные доспехи мотоциклиста.
— Что моргаешь, как сова? — спросил тот с нетерпением. Голос, звучавший из-под шлема, показался Климову знакомым. — Садись быстрее. Или по ментовке соскучился? На сей раз они так постараются, что все ребра тебе переломают.
— Ты кто? — с подозрением спросил Александр незнакомца.
— Охо-хо! — вздохнув, присвистнул мотоциклист. — Первый раз вижу утопающего, который интересуется тем, кто бросает ему круг.
Климов услышал натужное кряхтение мотора и, обернувшись, увидел ковылявший по ухабам вдоль края котлована милицейский «жигуленок». Мотоциклист тоже посмотрел в направлении медленно, но верно приближавшейся машины. Объезжая с противоположной стороны строительный котлован, в который, по счастью, еще не успели забить сваи, к Климову и мотоциклисту спешил еще один автомобиль.
— Ты как хочешь, а я сматываюсь, — бросил рокер, разворачивая мотоцикл.
— Постой! — крикнул Климов. — Я с тобой. Ты быстро ездишь, люблю прокатиться с ветерком!
— Давно бы так, — усмехнулся мотоциклист и, едва Саша вскочил на сиденье, бросил через плечо: — Держись, я действительно езжу быстро.
Ревя мотором, изящная красавица «ямаха» помчалась прочь, оставляя с носом Сашиных преследователей.
— Слезай, приехали, — приказал рокер своему пассажиру, когда мотоцикл остановился у знакомого Климову дома. Саша молча выполнил приказание и уставился на своего спасителя. — Ну, чего вытаращился? — усмехнулся тот. — Али рокэра нэ бачиу?
— Ты кто? — с нажимом спросил Александр.
— Спасение за спасение, теперь мы квиты, — ответил тот, снимая с головы блестящий шлем. Спутанные льняные волосы разметались по покрытым кожаной броней плечам.
— Инга? — произнес Климов не то с удивлением, не то с радостью.
— Какой ты догадливый, — усмехнулась девушка. — Пойдем?
— Занятное чтиво, — задумчиво произнес Орехов, снимая очки, в которых выглядел совсем уж по-стариковски. — Занятное. И что же он обо всем этом говорит? — спросил генерал Богданова, имея в виду автора перевода.
Майор пожал плечами.
— Путано очень излагает, Всеволод Иванович, — неохотно сознался Валентин. — Говорит, что, мол, с определенной точки зрения — да, а с другой — нет… Да, ну что тут скажешь, старику за девяносто уже. Ликантропия, говорит, не есть область компетенции историка. Посоветовал обратиться к психиатру. Не в том смысле, — спохватился майор. — Просто он утверждает, что человек может обладать чрезвычайно сильно развитыми способностями не только к самовнушению, но и к воздействию на психику окружающих. То есть, по его мнению, существует не так уж мало людей, способных ощутить себя, например, волками или медведями, как делали древние скандинавские воины, чему имеется немало свидетельств. Или вот, шаманы, к примеру, тоже устраивали что-то вроде сеансов массового гипноза. Правда, для того, чтобы прийти в такое состояние, зачастую пользовались различными вспомогательными средствами, например наркотиками.