— Ты тут не умничай, а то живо в камере окажешься! — прикрикнул на арестованного оперативник. — Отвечай, когда тебя спрашивают!
— Слушай, начальник, — Климов не испытывал никакого страха, лишь раздражение, — какого черта лезть в мою личную жизнь? Сляпать дело с моим участием вам не удастся. Отчима моего убил профессионал… Видишь, я тоже кое-что знаю. Я был не последним, кто видел его живым. Ищите настоящего убийцу и оставьте меня в покое. Я не знаю, понятия не имею, кто мог это сделать. Но даже мне, дилетанту, ясно, что это мафиозная разборка, а не сведение счетов между родственниками. Может быть, на него точил зуб какой-то конкурент или… партнер по бизнесу? Я не знаю и, повторяю, даже и предположить не могу, кто мог совершить это… зверство.
Капитан внимал Сашиному монологу не перебивая, с таким видом, точно хотел сказать: «Ты пой, ласточка, пой». Однако лишь только Александр произнес последнее слово, глубокомысленное выражение на лице Нестерова сменилось торжествующе злорадным. Он открыл лежавшую перед ним папку и, достав оттуда фотографию, протянул ее задержанному.
— А что вы на это скажите?
Климов всмотрелся в запечатленный объективом обезображенный женский труп и с удивлением проговорил:
— А кто это?
— Не знаешь? — сочувственным тоном произнес Нестеров. — Может, посмотришь повнимательнее?
Климов пожал плечами.
— Тогда, — веско произнес капитан, протягивая Саше другую фотографию. — Гляди сюда.
— Галя? — бросив взгляд на портрет своей вчерашней подружки, Климов удивленно посмотрел на хранившее загадочное выражение лицо оперативника, все еще не понимая, чего от него хотят.
— Значит, ты признаешь, что был знаком с Галиной Вячеславовной Фокеевой? — спросил капитан и, когда Саша ответил утвердительно, просиял. — Теперь расскажи-ка мне, зачем ты убил ее?
— Что?!
— Не отопрешься, Климов, на сей раз ты влип! Посмотри-ка вот сюда! — Нестеров извлек из папки маленькую книжечку в обложке бурого цвета и, развернув ее, показал Александру. Это были его же собственные права, а когда Саша инстинктивно, на всякий случай похлопав себя по карманам, протянул к ним руку, оперативник закричал: — Ну и теперь будешь ваньку валять?! Это обнаружено в квартире убитой Фокеевой, соседи видели, как ты, крадучись, вышел от нее вчера около полуночи. Что ты на это скажешь?
Ну действительно, что тут скажешь?
— Мой путь просто усеян трупами, — с тяжелым вздохом произнес Климов, садясь рядом с Богдановым на сиденье «волги». — А тело начинает привыкать к побоям.
— Благодари Бога, что ты у меня на контроле, сержант, — бросил Валентин Валентинович. — Что-нибудь узнал?
Саша отрицательно покачал головой.
— Теперь получается, что нет… — произнес он, неохотно вспоминая вчерашний вечер. — Галя эта все что-то бормотала про деньги… в минуты страстной любви. Я-то рассчитывал, что ты сам ее расспросишь… Ну в общем, ей сказали, что деньги эти у Паука тяганули его зам и любимая супруга… Короче, с ней забыли поделиться. А ты ведь говорил, что они у него? И Нинка ментам заявила, что у него деньги были. Как раз полмиллиона долларов. Подозрения от себя хотела отвести? Или тоже с носом осталась? Похоже, все интересуются этими бабками. Пол-лимона зелени — есть из-за чего так убиваться…
Климов осекся, понимая, что последнее слово прозвучало до известной степени двусмысленно.
— Понимаешь, — начал Богданов, — эти деньги твой отчим получил у некоего лица, как иногда выражаются, восточной национальности. Он должен был отправиться с ними в Москву, чтобы, используя свои связи, предложить взятку какому-то лицу или группе лиц в правительстве…
«Волга» остановилась на забитом машинами перекрестке, и майор на некоторое время замолчал.
Климову стало неловко, какими бы ни были в действительности истинные мотивы поступка Богданова, все же он вытащил его, Сашку, из кутузки. Надо как-то отплатить старому армейскому приятелю за благодеяния…
«Вот именно, — сказал сам себе Александр, — а ты прямо как Барбиканыч, тебя, можно сказать, колбасой потчуют, а ты старые носки таскаешь».
— Ты же хотел, чтобы я покрутился среди знакомых Паука, — несколько виноватым тоном проговорил Климов. — Вот я и…
— Вот ты и… — передразнил его Богданов. — Джеймс Бонд, твою мать, как увидит русскую шпионку — сразу в койку и любовь!
— Да она сама… — начал оправдываться Саша, но майор перебил его.
— Ладно, — махнул он рукой. — Лапотников почему-то в Москву не уехал, есть сведения, что по дороге на вокзал он подвергся нападению и деньги у него отобрали…