— Ну ты даешь! — воскликнула она, выслушав Сашин рассказ. — Ты будешь первым мужиком, который от меня сбежал. Да еще из-за крысы!
— А у тебя их много было? — не выдержал Климов, задетый подобной откровенностью.
Инга поняла, что стрела поразила цель, и жеманно повела голыми узкими плечиками.
— Я давно считать перестала, — равнодушно бросила она. — Глупое занятие, если честно.
Климов надулся и едва сдержал неожиданно нахлынувшую обиду. Так женщины с ним никогда не вели себя. Инга не только не скрывала своего богатого опыта (пожалуй, даже намеренно преувеличивала его), но и бравировала им, в отличие от большинства предыдущих Сашиных партнерш, которые, как правило, старались сделать вид, или даже уверить его, что такое случалось с ними ну чуть ли не впервые. При этом Климов понимал, что Инга далеко не глупа и, несмотря ни на что, вряд ли склонна бросаться в постель с первым встречным. Александр заставил себя подняться с дивана и, не глядя на девушку, с понурым видом принялся одеваться. Застегнув рубашку, он поднял голову, Инга, лежавшая на боку, вытянув ноги и подперев голову рукой, с интересом наблюдала за своим гостем. Саша замялся.
— Может, поможешь дверь открыть? — спросил он. — А то у тебя замок…
— Да мы вроде так и не заперли ее, — как ни в чем не бывало ответила Инга и добавила, вставая: — Впрочем, гостей полагается провожать.
— Извини, — сказал Александр, стоя у порога. Дверь действительно оказалась не запертой. Саша сунул под мышку буханку и перекинул через руку пиджак. — У Лешки и правда дела неважные. Ты… я бы хотел…
— Приходи, — сказала в ответ Инга и, улыбнувшись, помахала рукой.
Климов окинул взглядом стройную обнаженную фигурку и, не прощаясь, вышел.
Александр ожидал, что Ушаков встретит его отборным матом. Как-никак отсутствовал Климов больше трех часов. Окажись он, Саша, на месте Лешки, не замедлил бы выразить свое неудовольствие подобным гостеприимством товарища. Хорош друг — бросил одного в голоде и тоске. Однако ничего подобного не произошло. Не найдя никого ни в прихожей, ни в кухне, ни в ванной, загулявший хозяин приоткрыл дверь в комнату и, увидев, темневшую на светлом фоне покрывала фигуру, усмехнулся.
— Ну ты тоже хорош, — пробормотал Саша, немного успокаиваясь. — Развалился на кровати в одежде, даже и ботинок не снял, наверное. Жлоб.
Решив не будить пока друга, Климов прошел на кухню и, открыв одну из банок с ветчиной, разделил ее содержимое на три равные части, одну из которых оставил в банке, закрыв от соблазна крышечкой, а две оставшиеся поделил между собой и Барбиканычем. Честную долю последнего он положил на блюдце, которое поставил в углу. Едва проделав эту операцию, Саша сам с жадностью, почти не разжевывая, проглотил свой кусок и принялся щипать корку многострадальной буханки. Запив все это водой из чайника, он со вздохом покосился на скрывавшуюся под тонкой жестью ветчину и решил, что отдаст Ушакову, когда тот проснется, свой кусок из второй банки.
Расправившись с консервами и дощипав хлеб почти до половины, Климов почувствовал себя удовлетворенным. Возникал вопрос: что делать теперь? Громыхать раскладушкой — означало наверняка разбудить Ушакова, к тому же спать не хотелось. Саша начал думать об Инге. Возникло желание сейчас же спуститься, сесть в машину и отправиться к ней. Долг перед Лешкой и Барбиканычем выполнен. Пятнадцать минут езды по пустынному городу — и он вновь увидит ее. Так просто. А если она уже спит? Черт! Даже телефон спросить не догадался. Уж очень ошарашила она его своими рассуждениями про мужиков. Александр представил себе свою новую знакомую такой, какой видел ее уходя: точеная фигурка, большие глаза, тонкие губки, на которых постоянно играла не то немного горькая, не то надменная улыбка…
Саша посмотрел на раскиданные по столу листы перевода. Сон, что снился ему у Инги, странным уже не казался. Так и есть. Полистав страницы, Климов набрел на строки, в которых немного витиеватым стилем с перечислением огромного количества, по большей части повторяющихся, имен, с обязательным указанием титула почти перед каждым из них, излагалась история неудачного похода франков. Рыцарь повествовал о злосчастной битве, ужасах никейского плена и о том, что повелел ему Вотан.
Затем шли (правда, менее подробные и не такие красочные, как сны самого Климова) рассказы об Эйрике, Ульрике и Амалафриде, о Беовульфе и славных походах некоторых других викингов внуков и правнуков Харальда-Волка. На этом история, написанная Габриэлем де Шатуаном, заканчивалась.