И потом… почему такой странный у Богданова номер телефона? Если он комитетчик, то есть по-нынешнему сотрудник ФСБ, или ФСК, то первые две цифры должны быть совершенно иными. Странно. Около будки уже нарезал круги какой-то дед, то и дело бросая на взъерошенного типа, оккупировавшего вожделенный телефон, недовольные взгляды.
«Да пошел ты!» — мысленно послал Саша нетерпеливого старика.
— Ты где? — спросил майор сразу же после приветствия.
— Гуляю по городу, старина, — язвительным тоном произнес Климов. — А где мне полагается быть? — Не дав Богданову ответить, Александр продолжил: — Позвони в Центральную лягавку, они расскажут тебе массу интересного. А главное, тебе не придется беспокоиться и вызволять меня оттуда, я упростил тебе задачу.
— Узнал что-нибудь новенькое? — невозмутимым тоном спросил майор, выслушав климовскую тираду.
— Точно!
— Ну, рассказывай.
— Понимаешь, Валь, — с притворной значительностью начал Климов, — информация сугубо конфиденциальная, а я с улицы звоню…
— Скажи куда, я приеду, — оживился Богданов.
— Я сам приеду, — со зловещими нотками в голосе пообещал Саша. — Только вот адресок призабыл, улица Емельяна Пугачева. А дом? Впрочем, зрительно помню. Найду.
На противоположном конце телефонного провода наступила тишина. Дело в том, что на этой улице находился уюный особнячок, в приснопамятные советские годы занимаемый самым грозным учреждением в стране. Теперь здание, как бы по наследству, досталось организации-преемнице славных традиций плаща и кинжала.
— Почему ты сразу не сказал мне всю правду, а? Почему? — повышая голос, выпалил Климов. — Думал, я струшу или не захочу связываться? А что я, по-твоему, мог сделать? Удрать из города? Какого хрена, а? По улицам бродит какой-то опаснейший псих-невидимка, оставляющий после себя только трупы, трупы, трупы и никаких свидетелей. Какого хрена ломать комедию?.. Ладно, не надо перебивать меня, я все знаю, я, конечно, псих, но не дурак.
— Приезжай, поговорим, — предложил Богданов. — Прямо сейчас, я тебе пропуск выпишу.
— Нет уж, дорогой мой, — прошипел Климов. — Никуда я не поеду. У меня, знаешь ли, развивается особая разновидность клаустрофобии — боюсь помещений, особенно таких, где выписывают пропуска…
— Тебе угрожает опасность, — перебил Сашу майор. — Не хочешь приезжать ко мне, назови место, я приеду туда. Один.
— Нет уж, дорогой, чем дальше от тебя, тем опасности меньше, — возразил Саша. — А что касается казенных средств и костюма… Остаток денег прибрали менты, остальное за мной, верну с учетом инфляции. Пока.
— Постой, постой, — заволновался майор, — не надо так горячиться, давай поговорим. Не все ли тебе равно, в какой организации я служу, ты ведь даже не очень хорошо понимаешь, чем каждая из них занимается. Давай встретимся и поговорим, я все объясню. Не надо горячиться.
— Послушай, майор, — сухо произнес Саша, которому почему-то расхотелось называть армейского приятеля как встарь: Богданом, ефрейтором или просто Валькой. Послушай меня. Ты верно сказал, я не знаю, чем вы там занимаетесь, да и вы, похоже, не слишком-то хорошо это знаете…
— Ну почему…
— А потому. Потому что вчера ночью у меня в квартире убили моего друга, понимаешь? Помнишь Лешку Ушакова? Конечно, помнишь! Так вот, он был пятым! Пятым из тех ребят, что кинули Носкова! Он мне все вчера рассказал… А Мехметовы ребята его вычислили и в трюм опустили, пытали… Про бабки хотели узнать. А он понятия не имел, где эти проклятые бабки! Он от них сбежал, и его у меня пришили… — Голос Климова предательски задрожал, но он справился с нахлынувшими на него чувствами. — Просто пришили, и все, и какой-то идиот, дослужившийся до капитана, два часа уговаривал меня сознаться в том, что это сделал я. И знаешь что, мне все это надоело. Надоело, и все. Прощай.
Климов вышел из душной будки в тень двора и побрел к подворотне. Что делать? Вернуться в квартиру? Приедут и выведут под белы рученьки. Пройтись по рынку, собрать долги за остатки навезенного из-за кордона шмотья, толкнуть бывшим компаньонам тачку и драпать вон из города? Куда? Да и долго ли пробегаешь? Найдут, не менты так чурки или кто-нибудь еще… Как у них в Голливуде все здорово получается. Обиделся на всех, купил «magnum» сорок четвертого калибра и пошел всех мочить направо и налево, потом полицейские приехали, собрали трупы и пожали герою руку. Звучит музыка, хеппи энд, да и только. Весело. А мне что делать? В камеру садиться? «Пушку» покупать? Да зачем покупать, можно было бы опокинским «макаровым» поиграть. (Табельное оружие, отобранное им у капитана, и рожок из сержантского АКУ Климов запихал в бардачок уазика, обменяв на сложенный вчетверо свежий номер «Крокодила». Опер, конечно, говнюк, но зачем делать человеку гадости?)