— Меня зовут Джонатан, я — вампир клана Берне, — представился мужчина, после первой рюмки крови, даже голос его стал бодрее.
— Мне сказали, что здесь держат только больных, — протянула я.
— Их держат еще на один этаж вниз, — спокойно пояснил Джонатан. — Я же переродился задолго до этой новой болезни.
— Тогда почему ты здесь? — задала я логичный вопрос.
— Нелепые законы кодекса, — расплывчато ответил он.
— Что ты нарушил, что с тобой так обошлись? — взволновавшись спросила я.
— Если подумать, то все. Я нарушил все пункты кодекса, — дал ответ Джонатан.
Цепи, державшие железную деву с вампиром внутри, периодически звякали. Каждый раз этот звук отвлекал меня и заставлял содрогнуться от неожиданности.
— Хорошо, — растягивая гласные сказала я, мысленно отказываясь узнавать, как именно Джонатан нарушил законы. — Как ты послал мне видение?
— Читать мысли довольно сложное искусство, но вот транслирование, совсем, наоборот. Молодые вампиры порой даже не замечают, как делают это, — недобро ухмыльнувшись, рассказал вампир. — Как, например, недавно, юное дарование на весь замок показала, как мечтает о поцелуе с князем.
— Неправда! — вспылила я. — Это был сон.
— Вот дарование себя и выдало, — проговорил Джонатан.
Все внутри закипело и стало страшно неловко одновременно, от понимая, что все вампиры в замке видели этот злосчастный сон. Я даже зарычала от переполнявшим меня эмоций. Сил смотреть в глаза вампиру больше не было, и я помчалась прочь.
— Почему ты только этому сопротивляешься, Аврора? Бальт отличный любовник, еще никто не жаловался, — услышала я в след.
Как добралась до основной части замка не помню. Я летела вверх по лестницам, сердце ухало в ушах от слов, на глаза навернулись слезы. Бальтазар, действительно, занял особенное место в моей жизни, он красивый, и добрый, почти всегда, умный и странный, сильный и нежный. Неужели я влюбилась?! Внутри что — то щелкнуло.
Добравшись до нужного этажа, на повороте я врезалась во что — то твердое или кого — то. Закон подлости работает безотказно и даже не видя, я точно знала кто это.
— Куда мы так спешим? — спросил низкий голос, от которого сразу поползли мурашки.
— К себе, — ответила я, зажмурив глаза.
— Где ты была? — тон Бальтазара стал слегка требовательным.
— Гуляла, — продолжая жмурится, ответила я.
— Что ты делаешь? — недоуменно спросил князь.
— Ничего.
— Открой глаза, — приказал он, приподнимая мой подбородок.
Его повеление я выполнила, только посмотреть на него не спешила. Почему — то было страшно это сделать.
— Посмотри на меня, — сейчас его голос стал мягким. — Что — то случилось?
— Нет, — прикусив щеку изнутри, я подняла взгляд.
Наши глаза пересеклись, и я четко увидела непонимание и беспокойство, плескавшееся в синих омутах Бальтазара. Мое дыхание сбилось.
— Ты опять что — то выкинула? — прищурившись спросил он.
— Нет, — сбивчиво ответила я.
— Аврора, черт возьми, я вижу, что что — то не так. Не заставляй меня лезть к тебе в голову, — прорычал он, делая пару шагов еще ближе ко мне, чем припечатал меня к стене. Его руки оперлись о каменную кладь с обоих сторон от меня, тем самым заключив меня в капкан. В моей голове снова вспыхнуло воспоминание о поцелуе и мой сон. Желание затмило рассудок и стало нестерпимым. Горло пересохло. Я поднялась на мысочки и осторожно коснулась его губ.
ГЛАВА 25
АВРОРА
Поцелуй был мягкий и нежный. Бальтазар, словно не верил, что это происходит, как в прочем и я. Мое тело и разум плавились от этой сладкой пытки. Князь был невероятно обходительным в этот раз, не позволяя себе даже намека на лишнее, отдавая инициативу полностью в мои руки. Он словно говорил мне, что без моего позволения он не зайдет дальше. Понимание этой простой мысли, его мягкие губы и невесомые, но крепкие прикосновения, что держали меня, слились в вихрь эмоций и одинокая слеза покатилась по щеке. Этого хватило, чтобы он остановился.
— Что случилось? — тихо спросил он, вытирая непрошенные слезы большим пальцем.
— Ничего, — помотала я головой и прикрыла глаза от приятного ощущения его ладони на моей щеке.
— Ты же сейчас сбежишь? — спросил Бальтазар.
— Сбегу, — подтвердила я.
— Хочешь я найду тебя позже? — его голос опустился до приятной хрипотцы.