Теперь Тиана всерьёз думала о том, что, возможно, чужаки – меньшее зло, чем эти, объявившие себя защитниками рода человеческого от пришедших из-за моря демонов.
И Красный герцог вполне мог считать так же.
К тому же, Тиана действительно видела их. Обоих. Вдвоём.
Его, такого близкого, такого далёкого, блистательного в простых одеждах и в ореоле всё ещё немеркнущей славы. Её – красивую настолько, что яд зависти скулы сводил. Ас-ширрат была идеальна. Она смотрелась рядом с сол Ньэрэ гармонично, естественно, как будто была предназначена ему изначально. Дикая, хищная красота её подчёркнуто женственного тела, почти не скрытого чужеземным нарядом, дополнялась неожиданно тонкими, одухотворёнными чертами лица. Нира сол Гразза казалась феей, небожительницей, Ас-ширрат – богиней первобытной и необузданной, исполненной земной чувственности и мистической ярости одновременно.
Она была его достойна. Глупо было бы думать, что Астар сам этого не видел. И не понимал, что их союз может стать лучшим решением для всех.
***
[прода от 14.08]
Они с Кару поселились в мастерской Тьеверры, прямо над каналом. Это было хорошее решение. Здесь не жаловали избыточного любопытства, и удовольствовались нахальным заявлением Карвэ, который представился любимым учителем Фалько и настоящим хозяином квартиры. И соседей, и немолодую вдовушку, присматривавшую за домом в отсутствие жильцов, это полностью устраивало. Впрочем, Карвэ всегда мог заговорить кого угодно, уж этим талантом он был наделен чрезмерно.
Он не потерял этой способности.
В это неспокойное время они с Тианой невредимыми и даже без особых приключений добрались до столицы. Их не остановили военные патрули, пропустили фанатично настроенные мирные сограждане, не придрались дорвавшиеся до полного беззакония огневики, а единственной польстившейся на парочку путников разбойничьей шайке Карвэ без затей предложил выпить и они неожиданно согласились. Потом ещё до утра песни у костра горланили на нетрезвый, а оттого совершенно неузнаваемый мотив.
Всё это была какая-то полузабытая, но такая своя жизнь, что Тиане делалось страшнее, чем в тот миг, когда она увидела надвигавшуюся на их берег чужую армаду. Все эти корабли и драконы, странные существа и жерла пушек… Враги могли только убить или покалечить. Вставшее во весь рост приливной волной прошлое могло воскресить ту часть души, что столько прекрасных лет давала о себе знать разве что тупой привычной болью под левым ребром.
В пыльной мастерской Тьеверры Карвэ первым делом сорвал защитную ткань с последней работы Фалько. Последней из столичных, разумеется.
Косой свет упал сквозь старые ставни на полуобнажённую женщину, с тела которой сползала чешуя, похожая на змеиную, но полыхавшая самым настоящим пожаром. Женщина смотрела чуть исподлобья, и во всей её позе была некоторая настороженность, словно мир никогда не казался ей безопасным местом. Облетевшая с высокой груди и чуть ссутуленных плеч чешуя рассыпалась за спиной пламенем и осенней листвой, извивалась смерчем, отчего казалось, что незнакомка танцует, хоть её поза была совсем статичной.
Кару не мог не обратить на это внимания.
Всего миг – и гитара уже была в его руках, а он сам небрежно расположился на скамье.
- Давай, - длинные пальцы тронули струны.
Юная огнеглазая Тьянка заметалась в душе. Ох, она бы сейчас сплясала перед этим насмешником! Они бы до утра после этого заснуть не смогли, несмотря на усталость после дороги.
Тиана посмотрела в мрачные глаза своего двойника, так точно изображённого Тьеверрой. Он опять не ошибся, всё разглядел за ту короткую ночь. Всё успел схватить и перенести на холст.
И так это было близко и важно именно сейчас.
И пусть куртка не медно-пламенная чешуя и даже не роскошное платье, в которое в прошлый раз Тиану обрядила Нира сол Гразза, но она бесконечно медленно сползала с плеч, а за ней тянулась ткань рубахи, путалась на вовремя выставленных локтях, повисала на них подобием крыльев.
Взгляд – в синие бездны, насмешливые, злые, ищущие неведомого.
Быстрыми ловкими движениями расшнуровать сапоги. Сбросить, зачем они здесь… Пройтись босиком по полу, чуткой ступнёй ощущая каждый камешек, каждую невыметенную соринку – они не мешали сейчас, напротив.
Вдох, выдох, ещё один долгий взгляд.