Друг мой Таллер всегда считал это сомнительными умствованиями людей досужих. Сам он верит в charismas — дары Грозного бога, данные человеку или магосу для исполнения им своего предназначения. Как бы то ни было, а жизнь показывает, что действительно есть такое явление, как предрасположение к определённому Магическому Искусству. Пример тому и я, и сам Таллер.
Старый мой товарищ уже похож на сушёную сливу, и руки поднять не может без боли, а всё мастерит что-то новенькое. Сейчас пытается соткать руну видения медных жил для горных проходцев. Художник он и есть художник. Но есть ли тут мистика? Возможно, всё просто, и дело тут не в предрасположенности, а в ежедневном совершенствовании своего ремесла, шлифовка навыка.
Друг мой! Свиток кончается, да и мне недосуг уже писать. Пришли мне старых моих книг, что остались у тебя в дому. Я пришлю письмо со своим учеником, он же и захватит книги на обратном пути.
Vale!
Ps. Как провидец тебя прошу — осторожнее с вишнями.
Магистр Гануш Копр
Письмо провидца своему неназванному другу.
На следующий же день после моих лесных приключений, отец объявил, что вскоре я отправлюсь учиться магии. Мать это расстроило, но возражать она не стала. Маг в семье — это почётно, лучшей участи для меня она не могла представить. Да и понимала, что юноша, который любой момент может выкинуть что-то такое магическое, опасен для себя и своих близких. Дни до отъезда она плакала, стараясь, чтобы я этого не видел.
Кейн мне завидовал. Выражалось это в подначках и подзатыльниках — иначе он не умел. Посторонним отец запретил рассказывать о моем приключении и открывшемся во мне даре. Но, так или иначе, на следующий же день все и всё знали.
Ани я выпустил в лес по приказу отца. Древень не ушёл далеко — время от времени я замечал его прячущегося в кустах или следившего за нами через окно.
Когда он понимал, что замечен, то кривлялся, изображал какие-то лишь ему понятные жесты, а затем шустро, как мышка, нырял в ближайшие кусты или траву.
Через неделю, аккурат на Равносол, я и отец тронулись в путь. Ехали мы на новой телеге, в которую отец запряг Шалого. Вся деревня прощалась с нами. Заезжий жрец благословил нас в дорогу, долго источал наставления о достойном поведении, которым должен следовать юноша в растлённой столице. Мать плакала, уже не скрываясь, а Кейн, да ну его, он просто ковырялся в носу и изображал крайнюю степень пренебрежения. Мол, знает он нас магов, во всех видах видал и только плевал. Завидовал так.
Добрались мы за три дня. Ночами мы останавливались в деревнях и ночевали у тех, кто пускал. Я был захвачен путешествием — так много нового. Новые места и люди впечатлили меня, человека, который ничего не знал раньше, кроме родного посёлка. Впрочем, рассказать что-то особенного из той поездки я не могу. За давностью лет все события той дороги слились в моей памяти, и осталось лишь общее ощущение новизны, ожидания, надежды на будущее и волнение. Впрочем, кое-что я помню.
Помню, что на второй день пути я нашёл древня, прятавшегося в телеге под корзиной. Ну прятался — это громко сказано, он спрятал голову, а ножки-веточки его торчали из-за корзинки. Хитрое существо решило спрятаться, чтобы мы его не выкинули с телеги, но по своей простоте решило, что достаточно спрятать голову, ведь если ты не видишь, полагал Ани, значит и тебя никто не увидит. Отец ни капли не удивился. Когда я сообщил ему о находке, он только хмыкнул.
Столица, город Визна, поразил меня издалека. Высокие побеленные стены и башни в закатном свете были розовыми и золотыми. Медна Кровля башен блистала, золочёный купол надвратного храма сиял свечой.
Город был огромен. Он расположен у излучины реки и был окружён ей с трёх сторон. Река отражала его величие и, казалось, что под водой есть ещё один затонувший город.
В городе мы сразу же отправились в резиденцию Цеха Магических Искусств. Дорогу спрашивать не пришлось — башню со шпилем было видно из любого места города.
Отец объяснил секретарю цель нашего визита. Нам предложили ожидать вызова Магистра. Я взгромоздился на банкетку для посетителей и с восторгом осматривал богатое убранство, витражи, картины. Посередине холла на первом этаже был фонтан в виде виверны, исторгающий воду из пасти. Витражи символически изображали магические искусства — изготовление артефактов, рунопись, колдовство, целительство, боевую магию. В нише у одной из стен стоял скелет псеглавца, симметрично ему, у противоположной стены, стоял голем. Время от времени голем поднимал голову или руку, переминался с ноги на ногу. Во лбу у него была серая каменная руна, линии которой светились голубым цветом.