Долго ждать нам не пришлось, секретарь вернулся и приказал следовать за ним.
Он провёл нас за собой до третьего этажа через большой зал, извилистый коридор и наконец подвёл к двери с медной табличкой. Постучал и не дожидаясь ответа, впустил нас в комнату.
Это был кабинет, ничем особенно не отличающийся от виденных мной кабинетов Дракенборнских торговцев зерном. Стол со счётами, шкаф с книгами, стул, оббитый чёрной кожей с блестящими медными заклёпками. И никаких магических диковин. За столом сидел полный седой старик с добродушным лицом. Одет он был в чёрный кафтан. На грудь спускалась толстая серебряная цепь со знаком главы гильдии. На первый взгляд ничего необычного и магического я не увидел и расстроился. Я ожидал чего-то волшебного, а тут... Контора. Ни капли не удивился бы, если старичок поприветствовал отца, как те самые торговцы зерном: "О, мастер Арнольд! Рады вас видеть. Сколько ячменя привезли? Будет ли просо в этом году?".
***
Я уронил перо. Поднимал и еле разогнулся — прихватило спину.
Да, тогда была другая жизнь. Гильдия магов называлась Цехом, по образцу Цехов ремесленников. Академии ещё не было, была только цеховая школа. Schola, на старинный манер. Люди в гильдии были более самостоятельны, но не было монолитности, связанности магического люда. Все занимались своим ремеслом в своих мастерских или на своей службе, а цех был только конторой, представляющей их интересы. И верховный магистр Якоб Штовик был, по сути, скорее чиновником, чем магом.
На протяжении моей жизни многое изменилось. Как к лучшему, так и к худшему.
***
— Здравствуйте. Я магистр Якоб Штовик. Проходите, располагайтесь.
Магистр привстал, легонько поклонился, показал на стулья напротив его стола.
— Вы, — обратился он ко мне, — и есть Petitor? Соискатель?
— Да, — я смутился мудрёных слов, но смысл понял.
— Замечательно, замечательно! — магистр Якоб захлопал в ладоши. — Нам всегда очень нужно много новых discipulis. А вы, так полагаю, отец? — магистр не ждал ответа отца, даже не смотрел на него.
— Просто замечательно! Извольте, молодой человек, взять эту руну.
Он швырнул мне небольшой серый камень. Я поймал его в воздухе. На камне загорелась жёлтая руна.
— Ну, я же говорю, замечательно! Жёлтый. Кварта Земли! А я, признаюсь вам, так и думал! Именно так и думал, как вас увидел. Да-да, молодой человек! Вы такой основательный, солидный. Хоть и мальчик совсем. Земля. Однозначно! А какого, не сочтите за наглость, вы происхождения?
Вот тут ответил уже отец
— Крестьянского. Мы свободные кметы из владения князя Дракенборнского Йозефа. Я занимаюсь мелкой торговлей зерном. В гильдии не состою. Если требуются проезжая грамота или какие-то иные документы...
— Мастер Арнольд, ну что вы! Скажете тоже такое, что прямо странно. Документы! Я все же маг...
Отец сообразил, что представиться не успел, а магистр назвал его по имени и замолчал.
Якоб подмигнул мне и, наклонившись через стол, заговорщицким шёпотом, который не уступал по громкости иному крику, сказал:
— Да я бы вас взял, даже если бы вы были, простите великодушно, беглым каторжником или крепостным, а за вами гналась свора собак, люди князя, да и (тьфу на него сто раз) сам лысый ваш князь в придачу!
— Он не лысый.
— Лысый-лысый! Он просто в парике. Я молодой человек, немного, — старичок кокетничал, — капельку провидец. О, не смущайтесь. Я расскажу вам вкратце что к чему.
Итак. Смотрите, — голос весёлого старичка стал официальным. — Наш цех создан для защиты интересов и взаимопомощи всех своих членов. Кто может стать членов Цеха? Одарённый человек, прошедший специальный ритуал — Инициацию и практикующий магические искусства. Так говорит наш устав. Должен сказать, что есть и те, кто, будучи посвящён, отошёл от практики и живёт нормальной, человеческой (магистр вздохнул) жизнью. Это те, кто в силу возраста вышел на покой, или же те, кто истощил свою жизненную силу, надорвался. Обычно это происходит на войне или при катастрофах, когда риск столь велик, что человек выкладывается, расходуя больше энергии, чем имеет, платя за это самой своей жизнью. Обычно они не восстанавливаются. Есть ещё те, кто нашёл другое жизненное призвание и ушёл. Странные люди. Я не могу представить, что может быть лучше и важнее нашей доли.
За теми, кто так или иначе ушёл, Цех приглядывает, ренегатами не считает, но и ответственности не несёт.