— Вполне возможно, что…
— Что возможно?! Что Бог все еще на небесах, мы в полном порядке, а Британия до сих пор правит морями?
В его глазах снова вспыхнул недобрый огонек. Годы, которые они провели во льду на дне океана («Нет! — скомандовал разум. — Не думай об этом!»), ничуть не охладили его горячий нрав и злобу. Зловещий огонь, который разожгла Крымская война в его сердце, по-прежнему пылал. От того лейтенанта Копли, который отправился на войну за славой, не осталось и следа. Он стал лейтенантом Копли, которого обнаружили в грязи и крови среди мертвых и умирающих солдат на залитом лунным светом поле боя.
— Может, я первый? — предложил он, повернув к ней красное, освещенное раскаленной решеткой лицо.
Она не ответила.
Тогда он поднял бутылку и, запрокинув голову, сделал глоток. Кадык его дернулся, но мерзкая жидкость стала колом в горле, поэтому Синклеру пришлось сглотнуть снова, чтобы протолкнуть ее внутрь. Он скривился, сделал глубокий вдох, затем снова приложил горлышко ко рту и через силу влил в себя еще немного. К тому моменту как лейтенант опустил бутылку на колени, его светлые усы цветом напоминали темно-фиолетовый синяк.
— То, что нужно, — осклабился он, обнажив окровавленные зубы.
Он пододвинул бутылку к Элеонор.
— Больше всего нам сейчас необходима пища и вода, — произнесла она, тем не менее неотрывно глядя на бутылку. — Чистая вода и свежая пища.
Синклер фыркнул.
— Говоришь прямо как Найтингейл. Будет у нас и еда, и вода. Но сейчас тебе нужно кое-что совсем другое, и ты знаешь это не хуже меня.
Сердцем Элеонор понимала, что он прав… Вернее, был бы прав раньше в подобной ситуации. Но может быть, время избавило их от страшного проклятия? Возможно ли, что к одному чуду, благодаря которому они спаслись из ледового плена, добавится и второе, и мерзкая жидкость в бутылке им больше не понадобится?
— Мы не знаем, где мы, — мягко сказал Синклер. — И не знаем, что ожидает нас впереди.
Он заговорил исключительно сдержанно, однако Элеонор давно привыкла к резким переменам в его поведении.
Что-то подобное прослеживалось даже в его письмах на родину.
— Я считаю, что мы не имеем права упускать возможности, которые предоставляет нам судьба, — продолжал он, метнув недвусмысленный взгляд на бутылку.
Чтобы высушить оставшуюся часть платья, Элеонор повернулась к обогревателю другим боком. Интересно, сколько времени они смогут здесь просидеть, прежде чем их обнаружат, размышляла она.
— А мы не можем просто взять ее с собой, перед тем как уйдем отсюда?
— Можем, — процедил он, начиная закипать. — Но ведь один раз ее у нас отняли, так? Значит, могут отнять снова.
Приходилось признать, что он прав… однако в душе у Элеонор нарастал протест.
То ли чтобы подкрепить аргумент, то ли действительно желая заглушить неудовлетворенную жажду, Синклер схватил бутылку и приложился к ней снова, да так основательно, что из уголка рта у него потекла темная струйка. Сделав несколько жадных глотков, он поставил бутылку на пол.
Элеонор не сомневалась, что Синклер сделал это нарочно. Как зачарованная, она смотрела на багровый ручеек, стекающий у него по подбородку. У нее и так жгло в горле, но теперь во рту все пересохло, а мышцы на шее непроизвольно напряглись. Недавно обсохшие ладони снова взмокли от пота, а в висках застучало, словно в отдалении начали бить в барабаны.
— Меньшее, что ты можешь сделать после всего случившегося, — это поцеловать меня, — сказал он.
Растрепанные и спутанные белокурые волосы мужчины в матовом свете диковинного обогревателя отливали огненным блеском. Ворот рубашки был расстегнут, поэтому бордовая струйка с подбородка свободно перетекла на шею. О, как ей хотелось ее слизать… Шершавый язык в пересохшем рту Элеонор невольно подался вперед.
— Неужели из уважения к старой дружбе, как сказала бы твоя подруга Мойра, ты этого не сделаешь? — настаивал он.
— Из уважения к дружбе — нет, но я сделаю это ради… любви, — ответила наконец Элеонор.
Она подалась вперед над стоящей на полу бутылкой навстречу Синклеру. Их губы соприкоснулись, поначалу очень мягко, но затем лейтенант разжал губы, и Элеонор ощутила вкус… Вкус крови у него во рту.
Он провел рукой по ее затылку и скользнул пальцами в длинные запутанные волосы. Элеонор не противилась. Она осознанно отдавалась в объятия лейтенанта, позволяя овладеть собой. Она понимала, чего он хочет. Они снова слились воедино, как и раньше, многие и многие годы назад. Элеонор предоставила ему полную свободу действий, потому что уже очень и очень давно не чувствовала ничего подобного… Не чувствовала вообще ничего.