Дэррил поднял глаза, вытирая губы бумажной салфеткой.
— Какая очаровательная пара, — произнес он и, побарабанив пальцами по бумагам, добавил: — Это результаты анализа крови из винной бутылки.
Он произнес это так, как если бы сообщал новость, которую они ждали давно и с нетерпением.
— И на кой ты их притащил в столовую? — спросила Шарлотта, разворачивая салфетку.
— Дело в том, что приборы показали удивительные вещи, — ответил Дэррил.
Но как только он начал во всех подробностях живописать происхождение гнилостных микробов в крови, Шарлотта взяла булочку и заткнула ему рот, как кляпом.
— Тебя мама разве не учила, что за столом можно говорить далеко не обо всех вещах?
Майкл засмеялся, но Дэррил, вытащив изо рта сдобный кусок, продолжал:
— Когда вы узнаете, какой там уровень эритроцитов, то просто обалдеете!
Биолог, по-видимому, снова вознамерился пуститься в пространные научные выкладки, но Шарлотта твердо решила сменить тему, поэтому обратилась к Майклу:
— Слушай, расскажи-ка лучше, что интересного у тебя произошло сегодня?
Дэррил, сдавшись, открыл упаковку с темным хлебом и принялся обильно намазывать его маслом, а Майкл поведал им историю своего путешествия на норвежскую станцию и рассказал о том, что всю обратную дорогу лично управлял собачьей упряжкой.
— И Данциг тебе позволил? — удивился Дэррил.
Майкл кивнул, пережевывая жесткий кусок мяса.
— Между прочим, по-моему, я видел, как ты возвращался на снегоходе от домика ныряльщиков.
Дэррил подтвердил, что действительно наведывался к ледовым лункам.
— Правда, сегодня в ловушках не обнаружил ничего интересного. Попытаю удачу завтра.
Несколько минут они ели молча. Каждое посещение столовой на полюсе сродни особому ритуалу, ведь прием пищи — своеобразный перерыв в бесконечных сутках, благодаря которому организм может сориентироваться во времени. На полюсе нередки ситуации, когда за едой вы вдруг начинаете судорожно соображать, ужинаете вы сейчас или завтракаете. К счастью, дядя Барни несколько облегчил положение посетителей тем, что в обеденное время подавал сандвичи, а серьезные горячие блюда, такие как тушеное мясо, спагетти или мясо в остром соусе, оставлял в основном на ужин. Развивая тему, Бетти и Тина предложили по вечерам ставить на столы свечи, однако большинство «батраков» отвергли эту идею, в весьма цветистых выражениях высказав все, что они о ней думают, на специальной доске объявлений возле кабинета Мерфи.
Майкл изо всех сил старался сохранять терпение, однако не успел Дэррил допить горячий персиковый коблер, как он не выдержал и спросил:
— Ты сегодня еще собираешься побывать в лаборатории?
Дэррил, гоняя в стакане скользкий кусок персика, кивнул.
— Я бы мог пойти с тобой… Если не возражаешь, конечно, — добавил Майкл.
Биолог наконец выловил половинку персика и отправил ее в рот.
— Сейчас пойдем. Потерпи минутку. — Он скомкал салфетку и бросил в тарелку. — Мне и самому не терпится поглядеть, что там да как.
— И я с вами, — вставила Шарлотта, допивая кофе.
После того как они натянули на себя парки, перчатки и шапки с темными очками, отличить троицу друг от друга стало практически невозможно. В Антарктике люди обычно распознают друг друга по самым незатейливым признакам, например, по цвету шарфа, надписям на шапке или походке, так как, если не считать подобных неявных отличий, все люди здесь напоминают одинаковые огромные пуховые мешки с ногами в шерстяных штанах и резиновых ботинках.
Вечер выдался необыкновенно безветренным, но солнце затянулось тонкой пеленой сероватых облаков, что предвещало скорое серьезное ненастье. Поскрипывая ботинками по льду и снегу, они прошествовали мимо лаборатории гляциологии — с ледового дворика доносилось жужжание дрели — и подошли к хранилищу саней. В отдалении маячила ботаническая лаборатория Экерли, которую всегда можно было с легкостью опознать по постоянному свету ламп, освещающих растения. Уютный вид занесенного снегом лагеря напомнил Майклу о том, как на Рождество родители брали его с собой на прогулку и его переполняло томительное предчувствие, что вскоре свершится какое-то волшебство. Но если тогда удивительное ожидало его утром под елкой, то теперь оно находилось в приземистом темном модуле прямо за поворотом.
Дэррил забежал вперед и поднялся по пандусу. Чтобы не держать дверь открытой дольше, чем необходимо, он подождал, пока приятели тоже взберутся, отворил ее прямо у них перед носом, после чего все трое гурьбой заскочили внутрь. К слову сказать, лаборатории на станции Адели никогда и никем не запирались, что было следствием постановления Мерфи, которое он издал, руководствуясь соображениями безопасности.