— Нет. Пришел буквально перед вашим появлением.
— Проклятие! — Он со злостью пнул ногой одну из мисок, отправив ее в дальний конец сарая, и вдруг застыл у подножия лесенки. Стянул перчатку, потрогал что-то на ступеньке и, поднеся палец к носу, принюхался. — Кровь, — заключил он, поднимая глаза к проходу на чердак.
Спустя мгновение он уже мчался по лестнице так быстро, как только позволяли тяжелые ботинки и неуклюжая одежда.
Майкл услышал вопль Данцига: «Господи! Нет!» — и, взбежав следом, увидел, что каюр сидит на полу и сжимает в могучих руках окровавленного Кодьяка.
— Кто это сделал?! — причитал Данциг. — Кто мог совершить такое?!
Майкл тоже терялся в догадках.
— Удавлю сукиного сына! — проревел каюр, и что-то подсказывало Майклу, что он говорит абсолютно серьезно. — Убью ублюдка, который это сделал!
Майкл молча положил руку на плечо Данцигу и в этот момент увидел, что веки пса дернулись и Кодьяк открыл глаза.
— Постойте, гляньте… — начал он, но не договорил.
Пес вдруг издал низкий утробный рык и, прежде чем Данциг успел среагировать, грызанул хозяина за лицо. Каюр повалился на спину, а Кодьяк, наскочив на него сверху, со свирепым рычанием принялся терзать на нем одежду и плоть. Мужчина отчаянно молотил ногами по полу, пытаясь подняться, но собака была слишком сильна, к тому же обезумела от ярости. Заметив, что от ошейника тянется короткая цепь с колом на конце, Майкл бросился к ней, но она выскользнула у него из рук. Наконец он крепко ухватился за цепь и со всей мочи потянул ее на себя, отрывая окровавленные челюсти пса от горла Данцига. Но Кодьяк упирался что есть сил — скреб когтями по дощатому полу, клацал зубами, норовя снова броситься на хозяина, — и лишь когда оказался у самой лестницы, куда Майкл его отволок, переключился на журналиста. Зверь молниеносно развернулся и, сверкнув полными ненависти голубыми глазами, прыгнул на мужчину. Однако Майкл, словно матадор, ловко отскочил в сторону, и собака покатилась вниз по ступенькам. Послышался глухой удар, треск дерева, громкий хруст, а затем… воцарилась тишина.
Майкл посмотрел вниз и увидел, что деревянный столбик застрял между двух ступенек, а собака болтается на короткой цепи с переломанной шеей. Ступеньки под тяжестью огромной лайки тихо поскрипывали.
— Помогите… — слабо прохрипел Данциг.
Он лежал на полу, держась за горло, а между пальцев у него ручьем текла кровь.
Майкл сорвал с себя шарф и туго обмотал им шею мужчины.
— Я сейчас приведу доктора Барнс! — крикнул он.
И, не помня себя от ужаса, пулей скатился по лестнице мимо покачивающегося трупа Кодьяка. Из колотой раны на груди собаки все еще сочилась кровь, собираясь на устланном сеном полу в багровую лужицу.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
13 декабря, 20.00
Чтобы избежать встречи с людьми, Синклер описал вокруг лагеря большой крюк и погнал собачью упряжку по снежной долине между линией берега и далекими горными кряжами. Элеонор сидела на дне саней, закутанная в безразмерное пальто, которое они выкрали из сарая.
Собаки бежали бодро и, кажется, точно знали, куда направляются. Синклер понятия не имел, каким будет конечный пункт путешествия, и готовился к любым неожиданностям. На некоторых участках пути просматривались старые следы, и собаки, как обратил внимание Синклер, бежали строго по ним. Он стоял сзади на полозьях, крепко сжимая поводья. Хотя воздух был морозным, а солнце не давало абсолютно никакого тепла, лейтенант держал голову высоко поднятой, подставив лицо свежему ветру, который, словно мехи, наполнял легкие упоительно чистым воздухом. Синклер ликовал. Он снова чувствовал! Двигался! Был живым, в конце концов! Что бы дальше ни случилось, этого он не боялся, ибо ничего страшнее, чем заключение в ледяной темнице, быть уже не могло. Красная куртка с белыми крестами, из-под которой тускло поблескивали золотые галуны военного мундира, раздувалась на ветру, хлестала фалдами по ногам, но в жилах у Синклера бурлила кровь, и даже волосы, кажется, шевелились от восторга.
Над головой все время звучали беспокойные крики птиц, бурых, черных и серых, а Синклеру так хотелось, чтобы компанию ему составил альбатрос, беззвучно парящий в небесах. Но как он ни высматривал грациозных белоснежных птиц, так их и не увидел. А нынешние попутчики были лишь стервятниками — он судил об этом по грязноватому оперению и надсадному карканью, — которые преследовали собачью упряжку исключительно в надежде чем-нибудь поживиться. Он видел и раньше подобных птиц, кружащих в знойном голубом небе Крыма. Сержант Хэтч объяснил ему тогда, что прилетели они из самой Африки, привлеченные пиршеством смерти, которое устроила британская армия.