Он заметил под дверью тень и услышал чье-то дыхание — тяжелое шумное дыхание. От ужаса у Майкла волосы на затылке зашевелились. Он медленно встал и прокрался на цыпочках к выходу, затем крепко ухватился за ручку (в этот самый момент ее снова попытались повернуть) и, не отпуская, приложил ухо к двери. Ох, как бы Майклу хотелось, чтобы вместо хлипкого дверного полотна из клееной фанеры здесь сейчас стояла толстенная дверь из цельного массива дуба. Из коридора в комнату затекла тонкая струйка ледяной воды и коснулась его обнаженных пальцев.
Ручка повернулась опять, уже в другую сторону, но не поддалась. Майкл затаил дыхание.
Он отчетливо слышал вдохи и выдохи человека по ту сторону и шуршание заиндевевшей одежды. Майкл прижал ухо к двери еще плотнее, заодно подперев ее плечом.
— Отдай… мне… его… — прохрипел жуткий голос.
От ужаса у Майкла кровь застыла в жилах. Несколько секунд он стоял неподвижно, лихорадочно перебирая варианты, чем забаррикадировать дверь, но внезапно с противоположного конца модуля, со стороны душевой послышался смех, за которым последовал шлепок полотенцем.
— Пора и повзрослеть! — крикнул кто-то.
Дерганье ручки вмиг прекратилось, и тень под дверью исчезла. Раздались частые хлюпающие звуки — шаги промокшей обуви по сухому ковру, — затем хлопок наружной двери, и секунду спустя Майкл услышал щелчок в замке.
— Проклятый ключ… — послышалось бормотание Дэррила.
Майкл отпустил ручку-кнопку, которую продолжал держать железной хваткой, и в банном халате, шлепанцах и с висящим на шее полотенцем вошел Дэррил. Увидев Майкла, стоящего прямо в проходе, он удивленно произнес:
— Ты что, привратником заделался?
Майкл заглянул биологу за спину, потом высунул голову в коридор.
— Ты сейчас там кого-нибудь видел?
— В смысле? — переспросил Дэррил, энергично растирая волосы полотенцем. — А, ну да. Кажется, только что кто-то вышел во двор. — Он бросил ключ на туалетный столик. — А что?
Майкл притворил дверь и запер на замок. Мокрая дорожка на ковре уже начала впитываться.
Заметив открытый ноутбук, Дэррил спросил:
— Ты работал?
— Ага, — ответил Майкл, выключая компьютер. — Вроде того.
— Что-нибудь примечательное на станции «Стромвикен» обнаружили?
— Нет. Ничего нового, — сказал Майкл, отворачиваясь, чтобы скрыть выражение лица, которое могло его выдать.
Дэррил заприметил стакан со скотчем.
— Я, пожалуй, тоже пропущу глоточек.
Пока Майкл наполнял стакан, Дэррил запустил полотенцем в направлении туалетного столика. Приземлившись, оно сползло на пол, потащив за собой расческу и еще кое-какие лежащие на нем мелочи.
— Извини, — проговорил он. — Трехочковые броски у меня всегда хромали.
Он нагнулся собрать упавшие на ковер вещи, но, подняв последний предмет, помедлил и задумчиво повертел его в руке.
Майкл протянул биологу стакан со спиртным, а Дэррил, в свою очередь, дал ему подобранную с пола вещь — ожерелье из моржовых клыков. Извивающейся змейкой оно скользнуло журналисту прямо в ладонь.
— Когда вернешься на Большую землю, думаю, тебе стоит переслать его вдове Данцига, — сказал Дэррил. — Наверняка она будет не прочь иметь ожерелье у себя.
16 декабря, 20.20
Как только Майкл покинул лазарет — Элеонор с болью в сердце смотрела ему вслед, — доктор препроводила ее в ванную комнату, показала, как работает душ с горячей водой, и оставила все необходимое. В частности, тонкий цилиндр, мягкий на ощупь, из которого выдавливалась паста для чистки зубов (по запаху она напоминала лимон), и щетку с очень ровной и чистой щетиной. Элеонор невольно задумалась, какое животное обладает столь удивительным ворсом.
— Если вам что-то понадобится, позовите — я буду в соседнем помещении, — напутствовала ее Шарлотта.
Элеонор осталась одна — одна в уборной, которая не была похожа ни на что, виденное ею ранее. С предоставленной чистой одеждой на смену той, в которой она пробыла больше ста пятидесяти лет, и абсолютно без понятия, что с ней будет дальше. Или с Синклером. Где-то он сейчас?.. Возможно, до сих пор проводит разведку местности. Или охотится. А может быть, попал в самый эпицентр бурана где-нибудь вдалеке от церкви и теперь потерянно блуждает по незнакомой местности.
Или уже вернулся и обнаружил, что болт на двери отброшен в сторону и комната пуста. В таком случае он сразу поймет, что спутницу кто-то схватил. Сердце Элеонор пронзила острая боль, такая, которую она испытала бы, если бы они вдруг поменялись местами… Если бы это Синклера у нее похитили и увезли в неизвестном направлении… С того дня, как его привезли живым с поля боя и она увидела имя любимого в списке поступивших в госпиталь, их начали связывать особые отношения, а какие — она не смогла бы объяснить ни одному человеку.