Как долго он пребывал в таком положении, Майкл и сейчас бы не ответил. В памяти остались лишь расплывчатые воспоминания о том, как он сделал из веревки петлю, накинул ее на большой каменный выступ, затем пропустил через крюк, который вбил свободной рукой. Прокричал что-то Кристин вниз; ответа не последовало. Тогда он порылся в рюкзаке, достал свисток, припасенный на случай нештатных ситуаций, и подул в него так громко, как только позволили легкие, однако свист отражался от расположенных неподалеку утесов и затухал.
Прежде чем думать о том, как поднимать Кристин из пропасти, следовало позаботиться о поврежденном левом плече, которое в отсутствие посторонней помощи предстояло вправить самостоятельно. Майкл обдумал имеющиеся варианты, и пока наиболее целесообразным ему представлялось использовать плоскую каменную стену позади себя. Он закрепился надежнее и, сделав глубокий вдох, изо всей силы приложился плечом к скале. Руку пронзила дикая боль, но в суставную впадину плечо не вернулось. Майкл рухнул на колени и вывернул из желудка остатки протеинового батончика. С трудом оттолкнувшись ногами от стены, обтер губы и еще раз внимательно осмотрел рельеф утеса. Его внимание привлек участок, где стена выпячивалась, словно живот беременной. Поразмыслив, он пришел к выводу, что если сумеет превозмочь боль, то с помощью этой выпуклости удастся вернуть плечо на место. Майкл понимал, что действовать надо оперативно, так как Кристин продолжала покачиваться на одном конце веревки, на высоте тысячи футов над раскинувшимся под ними сосновым лесом.
Он приставил плечо к выпирающей части утеса и сильно надавил им на камень; раздалось отчетливое похрустывание сустава, с которым кость постепенно возвращалась в исходное положение. И хотя боль была запредельной, все мысли Майкла были заняты только Кристин. Он приналег посильнее, сместил точку приложения силы вверх, затем вниз, потом поерзал плечом из стороны в сторону. С каждым таким движением он ощущал, как части поврежденного сустава приближаются друг к другу, и наконец, словно элемент головоломки, встающий на место, рука со щелчком вернулась туда, где ей и положено быть. Обливаясь потом и дрожа как осиновый лист, Майкл сделал несколько жадных глотков воздуха.
Он достал из рюкзака бутылку с водой, отхлебнул из нее и начал понемногу подтягивать Кристин к уступу карниза. На все его оклики ответом была лишь зловещая тишина. Наверное, от удара Кристин всего лишь потеряла сознание… Но когда ее голова показалась над краем полки и он увидел, что желтый защитный шлем расколот словно ударом огромной кувалды, стало ясно, что дела плохи. Совсем плохи.
Втащив тело Кристин на полку, Майкл расстегнул на ней ремни и снял теперь уже пустой рюкзак, раскрывшийся в момент падения. Все, включая сотовый телефон, высыпалось из него и лежало где-то далеко внизу. Он проверил сердцебиение и ритм дыхания, потом раскатал спальный мешок. Шок стал отпускать, поэтому Майкл на время отвлекся от Кристин, вытащил из походной аптечки тайленол и проглотил сразу четыре таблетки. Затем попытался съесть второй протеиновый батончик, чтобы как-то поддержать силы. Но во рту так сильно пересохло, что батончик пришлось ломать на мелкие кусочки и проглатывать их целиком, запивая водой.
Последние лучи солнца окрасили западные хребты Каскадных гор бледно-розовым цветом, а Большое озеро далеко внизу чернело словно обсидиан. Майкл вспомнил, как еще недавно думал о том, какой удивительный вид открывается отсюда и что перед сном Кристин наверняка будет некоторое время просто сидеть и любоваться им. Она обожала смотреть на закаты, особенно в походах; Кристин говорила, что ей лучше спится под звездами, чем в четырехзвездочных отелях, в которых она иногда останавливалась с родителями. А звезды в ту ночь сверкали как начищенные.