Никого, кроме Розы, которая сейчас то тряслась в повозке, морщась от запаха навоза и ругательств возницы, то упрямо брела по дорогам Франции под палящим солнцем.
Она боялась признаться в этом даже самой себе, но её уже не первый день преследовали странные явления. Просыпаясь, она первые мгновения после пробуждения ощущала чьи-то прикосновения, как будто кто-то гладил её по волосам. Засыпая, она порой чувствовала, как кто-то невесомо касается её губ. Иногда ей мерещился тихий, до боли знакомый голос, окликавший по имени, а в заполненных сумраком углах чудился стройный широкоплечий силуэт. Роза понимала, что она, скорее всего, сходит с ума, ведь призраков не существует, но это её уже не волновало. В любом случае ей недолго оставалось на этом свете.
Она знала, чего хочет, и больше всего в этом деле её злила собственная слабость и трусость. Если Леон покинул её, ушёл в загробный мир, она последует за ним, как Орфей последовал за Эвридикой, но не сможет вызволить его из мрака и останется там навсегда. Розу не пугало то, что самоубийцы, по словам священников, попадают в ад, – она уже в аду, с того самого дня, как узнала об убийстве Леона. То, что её похоронят за оградой кладбища, тоже не имеет никакого значения, – к ней, как и к Леону, некому ходить. Нет, она не могла найти в себе сил затянуть петлю, перерезать горло кухонным ножом или прыгнуть с моста, и это угнетало её сильней всего – даже над смертью своей она оказалась не властна!
И вот Роза добралась до Локмарийской пещеры. Она надеялась, что вид могилы Леона подтолкнёт её действовать более решительно. Проплутав несколько часов, стерев ноги дорожными башмаками и наглотавшись пыли, она в конце концов нашла нужное место. Огромные валуны, разбросанные взрывом, возвышались вокруг, точно безмолвные стражи. Солнце по-прежнему пригревало, из скалы неподалёку бил ручеёк, дул слабый ветер, и Розе вдруг ясно представилось, как Леон скидывает с себя куртку и рубашку, чтобы не перегреться, укладывает их на широкий плоский камень, сам устраивается рядом, откидывается назад, подставляя сильное гибкое тело лучам солнца, и командует гвардейцами, закинув ногу на ногу и покусывая травинку. У него бы хватило наглости так поступить!
У Розы вырвался смешок, но он прозвучал слабо и жалко в этом запустении. Она пошла дальше, медленно и осторожно, стараясь не подвернуть ступню на скользких камнях. Море шумело совсем рядом, Роза впервые была на море и в любом другом случае непременно подошла бы полюбоваться им, послушать неумолкающий рокот, но теперь ей было не до этого. Обойдя очередной обломок скалы, она остановилась, тяжело дыша и глядя на вздымающийся впереди скособоченный крест, наспех сколоченный из каких-то палок. Шпаги Леона рядом не было – видимо, кто-то из гвардейцев забрал её себе.
Всхлипывая и давясь рыданиями, Роза бросилась вперёд. Подбежала к кресту, упала на колени, в которые тут же больно впились уложенные вокруг креста камни, обхватила деревянное основание руками и горько, жалобно завыла – в ней уже не осталось нормальных слёз. Так она оплакивала свою потерю, цепляясь за крест, как потерпевшие кораблекрушение цепляются за обломки, а над головой протяжно кричали чайки, сбоку равномерно рокотало море, и сердце продолжало рваться из груди, словно стремясь стать ближе к тому, что лежал сейчас под грудой земли и песка.
– Роза, – позвал сзади голос. Ровный и негромкий, он, тем не менее, спокойно перекрыл плеск волн и крики чаек. Роза мигом обернулась и вздрогнула, увидев совсем рядом с собой силуэт мужчины.
Он выглядел точно так же, как и при жизни, и на миг в ней всколыхнулась безумная надежда, что Леон жив, что это всё один дурацкий затянувшийся розыгрыш, что произошла ошибка, на берегу похоронили кого-то другого, а Леон был всего лишь ранен, и сейчас он подойдёт к ней и всё объяснит... Но фигура качнулась, и стало видно, что сквозь неё просвечивает солнце, а на голой груди Леона зияет узкий разрез, из которого тонкой струйкой вытекает кровь, и его ярко-красная куртка тоже вся промокла от крови. Он зашагал к Розе, и она увидела, что его ботфорты не оставляют следов на песке.
– Леон! – странно, но она не ощутила ни малейшего страха. – Ты... ты в самом деле стал призраком? Или я просто сошла с ума, и ты мне мерещишься?