Стоя по шею в воде и с трудом перенося натиск волн, она обернулась, ожидая никого не увидеть, но Леон стоял на берегу, его ярко-красная куртка выделялась среди серых скал и жёлтого песка, сквозь всю фигуру свободно проходили солнечные лучи. Он ничего не говорил и не делал, просто молча смотрел, но эта молчаливая поддержка и была нужна Розе.
Она напоследок улыбнулась ему, не зная, различит ли он с берега эту улыбку, потом выдохнула и, с головой погрузившись в воду, оттолкнулась ногами от дна.
***
Милосердная память стёрла те муки, которые пришлось вытерпеть Розе, прежде чем к ней пришло блаженное забвение, – невозможность вдохнуть и ощущение, что лёгкие вот-вот разорвутся, жуткое головокружение и чувство, будто в висках бьёт колокол, круговерть цветных пятен перед глазами и охватывающую всю тело слабость. Нет, она пришла в себя как будто после долгого сна, очнулась, лёжа на берегу, и в первые мгновения с досадой подумала, что у неё ничего не вышло, что её выбросило на берег волной или нашёлся кто-то неравнодушный, спасший ей жизнь. Боли Роза не ощущала, но всё тело было мокрым, с платья и распущенных волос струилась вода. Она медленно выпрямилась и села, щурясь от солнца, огляделась вокруг – и снова вздрогнула.
Она находилась у того самого широкого плоского камня, который рассматривала совсем недавно, но теперь на нём сидел Леон. Увидев, что Роза пришла в себя, он соскользнул вниз и опустился на песок, обняв её. Она не сдержала вскрика, ощутив тяжесть рук на своих плечах и живое тепло его тела.
– Леон! – радостно воскликнула она. – Ты жив! Это всё был сон!
– Нет, Роза, – с бесконечной грустью ответил он, притягивая её к себе и перебирая пальцами мокрые рыжие волосы. – Это не я жив, это ты умерла.
Ещё несколько мгновений Роза растерянно осматривалась, не веря в услышанное, потом осторожно высвободилась и взяла его за руку. Леон сжимал её пальцы так же крепко, но осторожно, как и при жизни.
– Но... как же... Я ведь всё чувствую! – поразилась она.
– Такое бывает, когда ты только покинул своё тело, – кивнул он, объясняя ей азы её тела, как объяснял ей, тогда ещё девушке, в их первую совместную ночь. – Постепенно ты привыкнешь к своей... бестелесности.
– Значит, я смогла, – дрожащим голосом проговорила Роза. – У меня всё получилось, и я не попала в ад.
– У тебя получилось, – с горечью ответил Леон, – хотя и не сказать, что я этому рад. Больно видеть, как девушка, которая тебя любила, тонет у тебя на глазах, а ты бессилен ей помочь.
– Любит, – поправила она. – От того, что ты умер, нельзя перестать тебя любить. От того, что я умерла, я не перестала тебя любить. Но... – она снова огляделась и тихо спросила:
– Что же мы будем здесь делать?
– Уж найдём что, – Леон пожал плечами и прислонился спиной к камню, по-прежнему прижимая к себе Розу. – Времени у нас впереди много – целая вечность. – И, уловив охвативший девушку страх перед вечностью, быстро добавил:
– Можем начать с того, что станем двумя призраками, пугающими местных контрабандистов. А то комендант жаловался, что они совсем расшалились...
Роза слабо улыбнулась, поражённая тем, что Леон сохранил способность шутить даже за гранью жизни. От его слов и прикосновений страх покинул её, сменившись странным спокойствием. Теперь всё, что терзало и мучило её, все переживания и страдания остались позади. Роза склонила голову на плечо своего мёртвого возлюбленного, устроилась поудобнее и стала смотреть на ровно рокочущие волны, поглотившие её тело, быстрые белые силуэты неумолкающих чаек и тонкую дорожку узких следов, ведущих к морю.
Назад эти следы не вели.