– Да? Ты и правда взрослая, – наигранно восхитился Люций. – Моя сестра была чем-то похожа на тебя в этом возрасте.
Див впервые заговорил о своей сестре. Я знала, что у главы Северного ордена два ребенка, но даже один из них мог заменить десятерых.
Какая она, вторая Моран?
Девочка повернулась ко мне. Долго смотрела, пока тишину нарушал лишь размеренный скрип телеги.
– Эта тетя меня пугает, – вдруг произнесла малышка, вновь обратив все свое внимание к Морану.
Я вздрогнула. Нахмурилась.
Люций звонко рассмеялся, лишь чудом не перебудив спящих.
– Порой она пугает и меня, – согласился он, бросив на меня хитрый взгляд. – Но на самом деле эта тетя очень добрая. Если бы ты узнала ее поближе, то поняла бы это.
– Она тебе нравится? – спросила малышка, подпирая ладошкой подбородок.
– Конечно. Она мой друг, – как ни в чем не бывало заявил див.
Мой взор метнулся к нему, на мгновение я будто утонула в пепельных глазах.
Такая банальность.
Айвен засыпала на ходу. Винсент тоже. И в повозке было подозрительно тихо. Это создавало иллюзию уединенности. Будто свидетелем этого разговора были только я и он и мало что понимающий ребенок.
– Мама говорит, что когда нравится, то женятся.
– Многому же тебя мама учит, – заметил Люций.
– Да. Она у меня очень умная.
– Значит, ты пошла в нее. – Моран потрепал девчушку по голове.
Дорога вильнула, деревья расступились, являя сплетение новых путей, которые соединялись в одну большую дорогу. Последняя упиралась в запертые деревянные ворота, что охраняли Турис от непрошеных гостей. Неподалеку от ограждения блестела гладь озера – одна его половина относилась к территории города, а другая – за его пределами.
– О, мы почти приехали, – сказал Люций, дергая поводья и заставляя лошадь идти быстрее.
Телега натужно заскрипела и обогнала нас, чтобы совсем скоро остановиться у ворот, где местный стражник проверял въезжающих в город. Город, не спящий даже ночью.
Посмотрев на лес, оставшийся позади, потом на проснувшуюся семейную пару и их ребенка – маленькую невинную девочку, что чмокнула в щеку маму и стала пересказывать недавний разговор с Мораном, – я вновь ощутила возрастающую ответственность за невинные жизни. Коснулась эфеса меча, осторожно проведя пальцами по металлу.
Малышка, сидевшая в телеге, неожиданно стала напевать песенку:
Я оглянулась на девчушку, которая сама не знала, о чем пела, беззаботно вертя в руке тряпичную куклу. От этого песня звучала еще более зловеще и пугающе.
Ликорис – цветок смерти – нередко вырастал там, где недавно пролилась чужая кровь. Особенно если в ней присутствовала магия, темная или светлая – неважно, как и то, даэву она принадлежала или человеку, обращенному в монстра.
Сглотнув, я посмотрела на Морана – мы оглянулись одновременно, встретились взорами, – внутри его темно-серых радужек вновь бушевала гроза.
Скрип открывающихся ворот вывел меня из оцепенения, и я отвернулась, на мгновение сжав ладони в кулаки и чувствуя, как в горле неожиданно пересохло. Было так странно понимать, что из всех окружавших меня даэвов я неожиданно нашла понимание лишь у теневого дива, чьи эмоции раз за разом оказывались так созвучны моим.
III. Лоуз Прауд
Распрощавшись с семейной парой, мы отправились на поиски гостиного двора, о котором упоминал наставник.
Город утопал в неплотном тумане, фонари на козырьках домов были похожи на блуждающие огни – души умерших, что можно встретить в местах, где ткань между мирами особо тонка из-за скопившейся магии.
Но, несмотря на столь поздний час, тут и там встречались люди – они убирались и развешивали украшения на улицах. На выходных планировались новые гуляния. Праздник Весны уже долгие годы оставался одним из самых известных и долгих – его отмечали на протяжении всего месяца.
Особенно тщательно этому обычаю следовали в Турисе. Все стремились повязать длинную розовую тесьму на ветку одного из малочисленных деревьев, отчего они словно зацветали, усеянные развевающимися лентами. В самый последний день празднества их снимали и каждый брал чужую ленту – так делились счастьем. Люди верили, что эти обереги помогали избавиться от дурных мыслей: зависти, злости, жажды мести. Достаточно лишь сжать благословенную ленту в руке, и все наладится.