— Странно, что тебя не было здесь в момент превращения. Ты снова прогневил Отца? — речь Эда могла показаться слишком вычурной и старомодной, потому что он мало говорил на русском и помнил его лишь по старым романам.
Эд повернулся нарочито медленно, будто строгий учитель, заставший ученика за чем-то неподобающим. И взгляд его светлых, почти прозрачных глаз был таким же строгим. По праву старшего он считал своим долгом воспитывать молодняк.
— Я был здесь раньше. До превращения, — холодно ответил Яр, подчёркивая, что он-то знает больше некоторых. Но на Эда это не подействовало: он усмехнулся, едва приподняв уголки слишком тонких губ, и чуть прищурился.
— Девушка, значит. Она должна быть действительно особенной, раз удостоилась такой чести.
Яру пришлось собраться с силами, чтобы сдержаться. Эд — великолепный манипулятор, он всё поймёт по одному неловкому движению, по тени на лице, по взгляду, даже по дрогнувшему голосу. Старый опытный вампир. Играть с ним было опасно.
— Всему своё время, Эд. Я думаю, Отец сам расскажет о ней, если сочтёт нужным, конечно же.
Эд сел на банкетку недалеко от двери в спальню и приготовился к долгому ожиданию. Яр оценивающе прошёлся взглядом по его позе: нога на ногу, руки сложены в замок и покоятся на колене, голова чуть откинута на стену. Сколько он так собрался просидеть? Час? Два? Зачем?
— Не стой. В ногах правды нет, как тут говорят. Когда понадобится наша помощь — мы услышим.
Даже слова он произносил медленно и тихо, словно берёг голос. Да что же они задумали? Яр хмурился. Своего превращения он уже почти не помнил. От него остались лишь отголоски ощущений: боль, голод и холод, а потом блаженство и неутолимая похоть. Но что конкретно происходило, он сказать не смог бы. Тимофей же обратился быстро, буквально через двое суток он уже был бодр и полон сил. Через две недели, правда, он снова слёг в лихорадке, пока не выросли клыки, но и эта фаза прошла быстро. Вообще, Тим, несмотря на свою внешнюю слабость и какую-то почти девичью нежность в фигуре и лице, оказался сильным и выносливым. Поэтому Ярослав и не мог понять, зачем здесь Эд? Что такое должно произойти, чтобы потребовалась помощь самого сильного из детей Давида?
— Сядь. Не суетись. Дэйв позовёт, когда мы понадобимся, — всё так же тихо произнёс Эд. Он любил называть Отца на американский манер, хотя его истинным древним именем было Давид.
Насколько Яр знал, Давида самого обратили в пятом веке, и с тех пор он со своим создателем скитался по Европе и Ближнему Востоку в поисках знаний. Знания Отец ценил больше всего. Он был живым воплощением поговорки «знания за плечами не носить». Годы шли, возникали и исчезали королевства, но Давид проходил сквозь время, пронося с собой такую информацию, которой позавидовал бы любой историк.
Яр с каким-то садистским удовольствием отметил, что Отец по сути своей был психопатом, и это помогало ему выживать веками: он был чертовски хитёр и изворотлив, при этом у него были свои, пусть и искажённые, принципы, которым он неуклонно следовал. Но это никак не влияло на его жестокость, с годами она становился только изощрённее. Яр посмотрел на Эда, сидевшего неподвижно и даже прикрывшего глаза, и вспомнил, как тот вечно хвалился тем, насколько нежным и деликатным был с ним Давид сразу после превращения, как он ласков был в постели с новичком, как позволял ему многое, не требуя взамен практически ничего. Яр же не желал вспоминать, что и как делал с ним Отец: отчасти из-за того, что это было для него слишком, и он сам не решался повторять нечто подобное ни с одним из своих любовников, но отчасти и потому, что воспоминания были слишком сладкими. Болезненными, жуткими, но невыносимо прекрасными. Яр стиснул зубы и отошёл от Эда в темноту коридора, чтобы тот не заметил, как он дрожит от возбуждения. Ни с кем и никогда Ярослав не почувствует того острого, буквально сводящего с ума наслаждения, стирающего всё человеческое и выпускающего на поверхность что-то звериное, первобытное, дикое.
От этих горько-сладких мыслей его отвлёк крик: действительно животный, переходящий в вой, а потом затихающий скулежом. Ярослав замер, повернувшись к двери в спальню. Это кричала она. Но почему?..
Эд достал из кармана часы на цепочке и хмыкнул, едва взглянув на них:
— Всего полчаса прошло. Какая же она требовательная, однако.