Что же она с ним сделала? Ярослав перевернулся на живот и подгрёб под себя подушку. В этом детском и игривом движении было что-то такое волнительное, что, увидь его сейчас Давид, возможно, любовь к младшему вспыхнула бы снова. Ярослав и сам не понимал, что с ним происходит, потому что уже и позабыл, что такое сильные и чистые чувства, полные восторга поклонения. Почти что первая любовь. Он никогда не любил до встречи с Давидом. Но Давид был воплощением порока, всего того запретного, что неизменно оставляло отпечаток на душах, особенно таких юных. И даже трепетное чувство к Тимофею было подпорчено похотью и ноткой садизма: приятно было знать, что в твоём расположении есть существо, буквально неспособное жить без тебя.
Но Дана ворвалась в его жизнь, как неожиданный лучик солнца в предрассветное время, рассеивающий тьму южной ночи. Это сравнение ему понравилось: они с Тимом частенько попадали в такие ситуации, когда пьяные после весёлой ночи шли домой и, не рассчитав время, попадали под солнечный свет. И было так приятно посмотреть на розовый рассвет даже из тёмного укрытия! Даже зная, что он опасный, что он несёт им лишь боль и смерть, потому что им ужасно не хватало солнца и тепла.
Но была ли Дана этим солнцем? Хотя бы для Давида? Такая весёлая, лёгкая, смеющаяся, непосредственная, чистая, как дитя… Ярослава тут же сладко кольнула мысль соблазнить её, пока Отец не испортил её окончательно, пока не выпил всё эту свежесть юности.
Но он тут же себя одёрнул. Совсем не из-за страха, нет, но зачем ему это? У него есть Тим, более того — если он захочет, он соблазнит любую девушку и потом ещё подумает, достойна ли она превращения. И всё же, пока Дана ему доверяет, стоит этим воспользоваться.
— Тебе понравился Ярослав?
Вопрос показался ей невинным, поэтому Дана даже не повернулась к Отцу, чтобы отследить его мимику.
— Он очень красивый. У Вас отличный вкус!
Девушка тут же засмеялась, сама не понимая, как близка была к правде. Она всё ещё колебалась, не могла поверить, что у Отца были с ними отношения! Со всеми ними или только с этим красавчиком-младшим? Иначе почему Ярослав бросал на неё такие сердитые взгляды во время ужина? Но Дана простила его сразу же: почему-то Ярослава она не боялась, а вот старшие братья вызывали у неё неловкость и скованность. Они были будто её надзирателями, и при них Дана боялась лишний раз пошевелиться или сказать хоть слово, будто была не вправе.
— Не стоит оценивать их лишь по внешности. Они все у меня красивые.
Давид говорил размеренно, неосознанно убеждая её интонацией, но то, как просто говорила о Ярославе Дана, его позабавило. Ему уже пора ревновать?
— А кто ещё из братьев тебе нравится?
На этот раз Дана задумалась и перестала листать книгу. Они сидели в уютном кабинете на втором этаже. Теперь эта комната должна была стать местом для занятий, потому что Дане предстояло столько всего выучить, что у неё уже кружилась голова от одного только перечисления. Давид посмеялся и приободрил Дану, что у неё впереди вечность и им некуда спешить, но всё равно подсунул книгу по истории Древнего мира, чтобы не тратить время зря.
— Сложно сказать. Наверное, Николас. Он один со мной общался.
— И всё? Из шестнадцати — только двое? Дана, тебе стоит познакомиться с каждым и пообщаться. Они твои братья.
Дана чуть повела плечиком и промолчала, снова уткнувшись в книгу, но от Давида так просто не спрячешься.
— Дана, котик, ты счастлива?
Вопрос выбил её из колеи, и Дана посмотрела на Давида в недоумении.
— Да, а что?..
Она не успела договорить, потому что Давид перебил её строго:
— Когда я задаю вопрос, я хочу получить на него ответ, а не вопрос.
— Извините.
Дана снова растерялась и неловко улыбнулась. Давид был слишком строгим с ней, и Дана то и дело огорчала его, но что же делать?
— Не обижайся, — ещё строже сказал Давид, но заулыбался: растерянная Дана ему нравилась. В такие моменты она была особенно уязвима. — Я заметил, что ты стала часто хмуриться. Тебя что-то беспокоит? Тебе что-то не нравится? Скажи мне, и я постараюсь тебе помочь.
Дана почувствовала, что попала в капкан, и теперь следовало быть особенно осторожной, чтобы не навредить себе ещё больше. Так что она отложила книгу, села удобнее и посмотрела на Давида украдкой.