— Ты никого не раздражаешь. Они взрослые мужчины, справятся! А ты должна позаботиться о себе. Я для этого тебя и позвал: я предлагаю тебе свою помощь в тренировках.
— В тренировках?
— А как ты собираешься убить свою первую жертву? Ты же никогда этого не делала! Так ты согласна?
— А Отец…
— Отец об этом знает, не переживай.
— Я согласна, — кивнула Дана и заулыбалась.
— Тогда завтра я приду за тобой. И надень что-то удобное: я тебя щадить не буду.
Ярослав круто повернулся и стремительно вышел, будто сбегая от Даны. Девушка осталась стоять в тёмной комнатке и не хотела выходить: здесь, в темноте, было так тихо и спокойно, никто ничего от неё не требовал, не нужно было держать спинку и фальшиво улыбаться. И можно было побыть несчастной. Почему они так к ней относятся? Почему даже Ярослав, самый дерзкий из них, не был с ней откровенен? Он ведь злится, он почти ненавидит её, но сам предлагает помощь! Или это Давид заставил его?
Как же всё сложно! Дана закусила губку, чтобы сдержать слёзы, и очень вовремя: её нашёл Давид.
— Я услышал, что ты загрустила, и пришёл тебя спасать. Кто обидел мою малышку? — проворковал Давид, сразу же сгребая Дану в охапку и прижимая к груди.
— Никто. Я, наверное, устала. Устала от внимания!
Дана думала, что уже умеет подбирать слова, чтобы не вызвать раздражение Давида, вот только он сразу услышал фальшь.
— Расскажи об этом, — почти приказал он.
Давид нежно играл с её волосами, но продолжал прижимать так, что Дана не могла пошевелиться.
— Я не хочу, чтобы в доме было столько мужчин! Мне тяжело от их взглядов, от их комплиментов.
— Они смущают тебя? — прошептал Давид, и его пальцы пробрались к шее, отчего Дана поёжилась и выдохнула взволнованно:
— Да.
— А должен смущать только я, ты же это понимаешь?
— Да, — ещё один едва слышный выдох.
— И что мы будем с этим делать? Дана, мужчины будут приставать к тебе ещё откровеннее, не стоит из-за этого так переживать. Просто наслаждайся.
От его шёпота у Даны мурашки бежали по коже, она чувствовала, что слабеет, и ей нужно опереться на Давида, а лучше чтобы он взял её на руки и унёс в спальню. Этой ночью страха не было, только желание, застилавшее всё.
— Мне никто не нужен, только Вы.
Ох, а девочка быстро училась: её томный шёпот волновал Давида больше, чем откровенный вид. Дана нетерпеливо завозилась в его крепких объятиях, и Давид вдруг насмешливо её уколол:
— А как же Ярослав? Ведь это он тебя сюда привёл?
Дана взвилась, как кошка, которой наступили на хвост, смогла вырваться из рук Давида, отскочила и посмотрела гневно:
— Пытаетесь меня спровоцировать? Специально подсылаете их, чтобы посмотреть, как я отреагирую?
— Не их, а его. Пока что ты реагируешь только на Ярослава, — усмехался Давид, но с места не сдвинулся, хоть и видел, что Дана уже намеревается выскочить из комнаты.
— Я реагирую на него, потому что он меня ненавидит, хоть сегодня и пытался убедить, что хочет мне помочь, но я не могу ему доверять.
— Ну вот мы и выяснили, кто тебя обидел. Что ж, у тебя будет возможность показать ему, что ты сильнее его. Не сдерживай себя и уничтожь его. Хотя бы во время тренировок.
Последнее предложение он добавил, когда заметил, как изумлённо на него посмотрела Дана, будто он действительно предлагал ей убить брата. Хотелось бы на это посмотреть!
— А если он уничтожит меня? — холодно уточнила Дана, и верхняя губка её опасно приподнялась. Вот-вот, и покажутся клыки.
— Я с тобой, и именно поэтому ты не должна никого бояться. Иди ко мне, моя маленькая злая кошечка!
Дана ахнула, когда он оказался перед ней за одно лишь мгновение. Перехватил за талию, запрокинул голову и поцеловал так, что девушка задохнулась и ударила его кулачком по плечу, чтобы Давид её отпустил. В голове закружилось, перед глазами потемнело, но Давид не спешил разжимать объятия.
— В тебе слишком много энергии, и я знаю ей применение, — засмеялся Давид, и Дану обожгло прикосновение к бедру: он умудрился пробраться под длинный шёлковый подол.
Дана выдохнула испуганно и попыталась отстраниться. Слух и зрение обострились: она слышала смех и разговоры братьев, видела тени, движущиеся за дверью, так и оставшейся полуприкрытой. И Дана растерялась, её буквально разрывало от ощущений: Давид продолжал гладить её бедро, но теперь ещё и целовал в шею, чуть покусывая.
— Не надо… — жалобно попросила Дана, заливаясь краской. — Не здесь…
Она даже не понимала, где находится. Комнатка была такой тесной, что в ней был минимум мебели: стол, два стула, крошечный диванчик, зато через окно, занимавшее почти всю стену, лился холодный лунный свет. Здесь было забавно шептаться с Ярославом, но заниматься сексом с Давидом? Ну уж нет. Дана хотела роскошную кровать и комнату, в которой она не будет себя сдерживать.