— Если я хочу здесь и сейчас, значит, так и будет, — прорычал Давид нетерпеливо, и Дана перестала дышать от волнения.
Его возбуждение передалось ей, обожгло тело и уничтожило всё стеснение. Он так сильно хочет её? Нельзя упускать такой шанс. Дана потянулась к его губам и сразу же попала в их плен, языки сплелись, дыхание смешалось, в висках бешено стучал пульс. И Дана больше не владела собой, руки скользили по такому желанному телу нетерпеливо, немного суетливо, она быстро расстегнула пиджак и замерла на поясе, снова спрашивая разрешения без слов. Давид ответил ей так же молча: прервал поцелуй, чуть отстранился, коснулся рукой её щеки, провёл вниз по шее, пока не положил ладонь на плечо. Взгляд Давида стал твёрдым, как и его рука, придавливающая плечо Даны всё сильнее. Дана только взглянула на него из-под ресниц и медленно опустилась на колени.
В голове шумело так, что Дана перестала понимать, что происходит. Она совсем забыла, что стоит боком к двери, за которой продолжается вечер, и не могла даже думать о том, как выглядит, хоть и старалась оставаться соблазнительной.
Давид продолжал поглаживать её щёку, тёплую от смущённого румянца, а сам сгорал от нетерпения. Она так хотела сделать это вчера, так пусть постарается сейчас. Вот только от волнения и возбуждения она совсем отключилась: Давид видел это по абсолютно пустым глазам и дрожащим рукам.
— Знаешь, почему я люблю красную помаду? — спросил Давид, и Дана хитро улыбнулась. — Вижу, ты догадалась. Я люблю, чтобы всё было красиво.
Он дал ей полную свободу действий, только чуть поглаживал волосы или щёчки, поощряя Дану. Нетерпеливая и взволнованная, она не сразу справилась с ширинкой, потому что вытащить из неё уже возбуждённый член оказалось сложно.
— Не спеши, — промурлыкал Давид, но Дана уже не слышала его.
Теперь она уже не боялась, хоть и знала, что Давид всё равно сможет сделать ей больно. Вот только она постарается сделать всё очень осторожно, но так, чтобы ему понравилось. Дана раскрыла ротик, высунула язычок и подняла на Давида дразнящий взгляд. Давид же в ответ только чуть надавил ей на затылок, подталкивая и поощряя.
Делала ли она когда-нибудь минет? По крайней мере, брезгливости не было. Был интерес. Ужасно приятно было ласкать член и мошонку руками, то едва касаясь кончиками пальцев, то сжимая крепко, наслаждаясь мгновенной реакцией. Длинный, прямой и толстый, с широкой головкой — член наливался всё больше, становился твёрже, и смазка, уже стекавшая большой каплей, казалась Дане ужасно соблазнительной. Поэтому Дана наклонилась и слизнула её, захватила ртом всю головку и с каким-то странным удовольствием просто смаковала. Солёная. Но этот первый вкус будто замкнул что-то в сознании Даны, срывая всё стеснение, и девушка принялась сосать жадно, быстро — так глубоко, как только была способна.
Давид не торопил её, он видел, что Дана старается, что ей неудобно так стоять, что из-за большой разницы в росте ей приходится тянуться, да ещё и из-за неопытности она могла взять в рот только головку и немного длины члена, и невозможно было насадить её голову, чтобы протолкнуться глубже. Да и задумал Давид кое-что другое, но это потом, а малышка пока пусть тренируется. Но как же ей нравится. Вот только помада оказалась уже и на члене, и на её руках — и от этого зрелища Давиду было всё сложнее сдерживать свои желания.
— Дана… — выдохнул он. — Ты сводишь меня с ума! Иди ко мне!
Дана растерянно отстранилась, но член из руки не выпустила, будто боялась, что Давид больше не допустит её к телу. Она облизнулась и выглядела так развратно, что Давид с трудом подавил стон: будь она чуть опытнее, он бы просто взял её прямо сейчас, но он не был уверен, что она уже готова. Поэтому пока протянул ей руку, помог встать и подвёл к маленькому дивану.
— Продолжай! — сказал Давид, усаживаясь на диване.
На этот раз это был жёсткий приказ, и Дана устроилась удобнее между ног Давида, наклонила голову так, чтобы можно было взять член глубже. Она быстро училась: будто включался какой-то древний развратный инстинкт, подсказывающий, как дышать и двигаться, как наклониться и как отстраниться, когда ласково играть язычком, а когда сильно сосать. Она пробовала всё и больше сосредоточилась на себе и своих ощущениях, чем на Давиде. Если ему не понравится — он скажет, а пока Дана отдавалась этому развратному чувству обладания мужчиной. Время от времени она бросала на Давида игривые взгляды и оставалась довольна: он сидел, закрыв глаза, и его прерывистое дыхание было лучшим комплиментом.