— Ты помнишь наш первый урок?
— Да… — едва слышно прошептала Дана.
— А второй? Не могла же ты так быстро забыть мои наставления?
Дана смотрела ему в глаза, выдерживая строгий взгляд, и почти сразу же нашла выход:
— Я хочу большего! — тем же томным голосом, который сбил его с толку, попросила Дана.
Хитро, но эта хитрость сработала. Мгновение, и Давид оказался на диване, а Дана снова на нём.
— Больше не хочешь, чтобы я разделся?
— Мне нравится этот контраст!
И ей действительно нравилось: её белое сочное тело и его идеальный чёрный смокинг. Прекрасное сочетание! Если бы за дверью не было братьев, Дана могла бы так ходить целый день: обнажённая, но в украшениях и на высоких каблуках.
— Подожди немного, так и будет, — заговорщицки шепнул Давид, и Дана поняла, что он нагло прочёл её мысли.
Что ж, нет смысла скрываться. Дана приподнялась на коленях, сразу став выше Давида, посмотрела на него сверху и впилась долгим и медленным поцелуем. Ей казалось, что руки Давида были везде, но она чувствовала, что он становится нетерпелив: ещё немного, и он принялся усаживать её на член.
— Ты боишься? — уточнил Давид, когда Дана замерла.
— Не-ет, — дрожаще выдохнула девушка. — Мне нужно немного привыкнуть…
Ей всё равно было немного больно и в то же время приятно! И эта странная смесь чувств разрывала её.
— Справишься сама? — довольно усмехнулся Давид, заметив, как загорелись её глаза.
Дана менялась. От невинного смущения до неприкрытой похоти. Никаких страхов в ней больше не было, только жадное желание обладать. Этой ночью она была главной, и не он брал её, а наоборот. Опьянённая женской властью, неведомой ей до этой ночи, Дана всё больше перехватывала контроль: Давид сидел покорно, только поддерживал её за спинку и бёдра, уже горячие от быстрых движений. Она быстро освоилась и теперь стонала при каждом движении, когда насаживалась на член до влажного шлепка. Стоны могли прервать лишь поцелуи — несдержанные и безумные, во время которых Дана успела укусить Давида до крови.
— Тише-тише, отдышись, — засмеялся Давид, чуть отстраняя Дану, которая всё равно продолжала двигаться — она не могла успокоиться, пока каждое движение приносило ей удовольствие, от которого невозможно было отказаться. Да и зачем отказываться?
— Мы же никуда не спешим, — напомнил Давид. — Или тебе этого мало?
По её затуманенному взгляду и жадно открытому рту, он понял — что мало. Что ж, он может предложить ей большее.
— Хочешь жёстче? Не пожалеешь? И не будешь говорить, что тебе больно?
В глазах Даны блеснул такой безумный огонёк, что Давид внутренне усмехнулся: пора приниматься за изощрённое обучение. Девочка готова.
— Вставай.
Он подкрепил слова таким сильным шлепком, что на ягодице остался розовый след, а Дана зашипела, но настолько фальшиво, что Давид засмеялся. Она встала, поправила волосы, будто собиралась вот так выйти из комнаты, но лишь оглянулась в поисках удобного места для продолжения. Дана покосилась на стол, но Давид покачал головой:
— Мне нравятся твои мысли, но нет, этот стол не выдержит.
Давид снова оказался сзади, обнял её, впился в шею болезненным поцелуем, от которого Дана застонала, но совсем не жалобно. Чем грубее он был, чем жёстче и нахальнее были его движения, тем больше таяла Дана: хотелось отдаться ему, раствориться в нём, быть покорной и только наслаждаться. Даже болью, такой невыносимо сладкой, что хотелось ещё и ещё. И Давид всё это прекрасно понимал: Дана только открывала в себе порочное желание подчиняться, и её надо было направлять, учить, воспитывать из неё роскошную рабыню.
— Обопрись, держи спинку ровно! — приказал Давид, подталкивая Дану к окну.
Открытому.!Ни занавесок, ни жалюзи, ничего. Огромное окно, за которым виднелись чёрные тени деревьев и холодный свет луны. Дана закусила губку, почувствовав укол опасения: а вдруг её увидят? Но эта пикантная нотка только усилила желание, и девушка покорно опёрлась руками на высокий подоконник. Стоять на каблуках и при этом держать спинку ровно было не так уж легко, Дана понимала, что быстро устанет, но на Давида можно было положиться. Он уж точно знает, что делает.
— Ровнее спинку. И ножки тоже.
За каждое замечание Дана получила по удару по ягодицам, но быстро исправилась. Она представила, как выглядит со стороны, и едва сдержала стон: до чего же это пошло, но как красиво. Давид не спешил, он поглаживал бёдра, попу, спинку, влажную от пота, и жалел, что под рукой нет ничего, чем можно её отшлёпать. Кроме ремня, но он разрежет ей кожу, так что пока придётся обойтись ладонями.
— Тебе нравится, когда я делаю так? — спросил Давид, поглаживая Дану.