Дана потянулась было рукой к члену, но Давид остановил её.
— На колени.
Дана была покорной, но взгляд её был слишком развратным, и Давид решил, что пора учить её азам. Для начала он грубыми резкими движениями хозяина поставил её в нужную позу: на колени, грудью в пол, руки вытянуты вперёд. К счастью Даны, под ней оказалось её платье, и соски не тёрлись об пушистый ковёр, а лишь скользили по шёлку, отчего девушка возбуждалась ещё больше.
— Запомни эту позу, — Давид провёл кончиками пальцев по спинке, оценивая прогиб. — Это моя любимая поза. Знаешь почему?
Пальцы прошлись по промежности, от клитора по губам, чуть задержавшись при входе, лаская его, и вдруг скользнули выше. Дана судорожно сжалась, но вторая рука ударила по попе, и девушка попыталась успокоиться и расслабиться. Намёк она поняла. То, чего она боялась давно, когда только заподозрила, что у Отца могли быть отношения с мужчинами. Чтобы хоть как-то сравниться с ними, она должна быть идеальна не только в минете, а и… ох, даже страшно сказать.
— Не бойся. Это не сейчас. И я никуда не спешу и не сделаю тебе больно. Ты мне веришь?
Давид продолжал ласкать её, удивляясь тому, насколько она мокрая! От каждого его прикосновения она вздрагивала, будто хотела насадиться, но тут же замирала, потому что и Давид сразу останавливался.
— Стой смирно, если хочешь продолжения! Ты же хочешь?
— Хочу!
Всё началось сначала: грубые толчки, резкие и быстрые движения, хлюпающие звуки и хриплые стоны. Дана не могла сдерживаться, и она радовалась тому, что может полулежать, потому что Давид тоже не сдерживал себя: он наклонялся ниже, наваливаясь на неё всё больше, и от его веса девушка совсем потеряла контроль. Как же было хорошо! Она устала, но даже не могла представить себе, что это безумие закончится. А оно должно было закончиться, потому что Давид распалялся всё больше. Сквозь пелену страстного опьянения она слышала, что он дышит часто, шумно и хрипло, что иногда вырываются животные полустоны, сопровождающие особенно грубые и глубокие толчки, да и руки сжимают спинку, плечи, шею так сильно, что точно останутся следы. Но Дана была довольна, довольна тем, что этому холодному высокомерному мужчине настолько хорошо сейчас, что он не может сдержаться. Разгорячённая, мокрая, уставшая, Дана в то же время была полна самодовольства. Она прислушивалась к его движениям, к дыханию, и поэтому быстро среагировала, когда заметила, что Давид замедлился: хоть он и полулежал на ней, но двигался теперь медленно и осторожно, и девушка замерла и чуть сжалась изнутри, ожидая, пока он кончит.
— Ты умница. Моя хорошая девочка, — шептал Давид, не спеша выходить из неё. Наоборот, он обнял её, будто подгребая под себя. — Ты мне очень-очень нравишься!
От его взволнованного шёпота Дана чуть ёжилась. Всё закончилось? Уже всё? Да, она устала, но она не готова уходить отсюда. Не готова расставаться с Давидом. Он отстранился, поднялся с неё, и Дана сразу же почувствовала себя брошенной, одинокой, ранимой. Влажному разгорячённому телу мгновенно стало холодно.
— Ты же не думаешь, что на этом сегодня всё? Одевайся, нас ждут, — приказал Давид.
Он приводил себя в порядок и с наслаждением наблюдал за Даной. На этот раз она не зажималась, боясь испачкаться, встала гордо, поправила волосы и украшения, подняла с пола платье, но не спешила его надевать.
— Ты хочешь выйти к ним так? — хохотнул Давид, чувствуя, что снова возбуждается от её надменного вида.
Она была хорошая. Хоть помада размазалась, а причёска рассыпалась, и Дана старалась её поправить, но в остальном девушка стала ещё краше. И действительно, что она скажет, если он заставит её выйти ко всем вот так? Полностью обнажённой?
— Я могу, — усмехнулась Дана, но посмотрела на Давида вдруг остро: — Но тогда не ревнуйте.
Он ожидал, что после секса Дана будет спокойнее, покладистее, но в ней будто проснулась маленькая злая ведьма, требующая новой порции укрощения. Ничего, у них ещё ночь впереди, и Давид вдруг захотел узнать, сколько раз она выдержит, прежде чем успокоится и утомится? Прежде чем погаснет похоть в её глазах?
его взволнованного шёпота Дана чуть ёжилась. Всё закончилось? Уже всё? Да, она устала, но она не готова уходить отсюда. Не готова расставаться с Давидом. Он отстранился, поднялся с неё, и Дана сразу же почувствовала себя брошенной, одинокой, ранимой. Влажному разгорячённому телу мгновенно стало холодно.
— Ты же не думаешь, что на этом сегодня всё? Одевайся, нас ждут, — приказал Давид.
Он приводил себя в порядок и с наслаждением наблюдал за Даной. На этот раз она не зажималась, боясь испачкаться, встала гордо, поправила волосы и украшения, подняла с пола платье, но не спешила его надевать.