— Я вижу твоё движение. Ты можешь сделать быстрый рывок и сразу схватить, но вместо этого растягиваешь движение, и я его разгадываю ещё в самом начале.
Дана снова сосредоточилась на его руках и сразу поняла, о чём он говорил: вот его рука спокойно лежит, пока Дана подбирается к конфете, а потом за одно мгновение метким выпадом захватывает цель. Это было такое лёгкое и быстрое движение, что Дана обиженно фыркнула: у неё так не получится.
И всё же она пыталась, раз за разом терпя поражение, пока что-то не изменилось. Дана не сразу поняла, что при наибольшей концентрации внимания время будто замедлялось и можно было подробно рассмотреть всё то, что до этого сливалось в момент. Теперь пальцы её были быстрее: Дана улавливала момент, когда уже пора было делать выпад, она даже успела один раз коснуться фольги, но конфетка ускользнула от неё. Ярослав усмехнулся очередному её проигрышу и снова кинул конфетку, и снова Дана упустила её, но заметила кое-что, во что не сразу поверила: едва пальцы Ярослава нависали над заветным золотистым шариком, как тот чуть подкатывался навстречу, будто сам шёл в руки. Не может быть. Не будет же этот столетний мужчина, пусть и в теле мальчишки, хитрить и жульничать. Девушка решила проверить: раз, два, три — и снова всё та же картинка. Конфетка сама прыгала ему в пальцы!
— Ах ты ж!.. — зашипел Ярослав, вдруг одёрнув руку. — Ты слишком промахнулась!
Он сердито дул на пальцы, на которых уже проступала кровавая роса — это Дана цапнула его ногтями и теперь самодовольно улыбалась:
— Я не промахнулась.
Их прервали: в комнату вошла Ирочка с идеальным шоколадным тортом, за который действительно стоило побороться.
— Поставь на стол, — кивнул Ярослав, даже не глядя на девушку.
Он был занят: сверлил Дану сердитым взглядом.
— Ну врёшь же! — фыркнул он, когда Ирочка шмыгнула из комнаты. — Промахнулась — так признайся!
— Хочешь ещё раз попробовать? Только в этот раз не подтягивай к себе конфету.
Ярослав смотрел долго и недоверчиво и тщательно подбирал слова. Он хотел вывести её, разозлить, чтобы с каждым разом она делала всё больше и больше ошибок, но девчонка стала внимательнее. Он видел, как она замирала, переставала дышать, у неё даже останавливался пульс, пока она целилась — настолько она была собрана. Пусть на секунду, но ей удавалось превратиться в опасного хищника. Настолько внимательная, чтобы заметить его лёгкий трюк? В это он ещё мог поверить: вампирши обычно более наблюдательные, но проигрывают мужчинам, когда доходит дело до атак. А тут Дана заявляет, что оцарапала его нарочно! Что ж, пусть покажет, что она может. И так уж и быть, он не будет жульничать.
— Последний раз. Битва за торт! — хохотнул Ярослав и швырнул конфету на стол.
Он не дал Дане собраться, бросил конфету издалека и сразу же протянул за ней руку, едва услышал глухой стук о стол. Дана поступила так же и зашипела от боли: длинные ногти ударились об столешницу, потому что девушка не рассчитала силу. Зато конфетка осталась под ладонью.
— Один-один! — фыркнул Ярослав, улыбаясь тому, как Дана баюкала ушибленные пальцы. — Зачем ты меня царапнула?
— Нечего было жульничать! Я и так ничего не умею, а ты…
Дана рассмеялась и никак не могла остановиться. До чего же всё это нелепо. Ещё и этот торт.
Была одна вещь, о которой Дана не подозревала: её смех настораживал Давида, он слышал его издалека и тут же спешил узнать, с кем это его дочери так весело? Зато об этом знал Ярослав, поэтому не удивился, когда дверь открылась и появился Отец.
— Что у вас тут происходит? — начал он хмуро, но почти сразу улыбнулся в ответ на восхищённый взгляд Даны — она влюблена в него, в этом не было сомнения.
— Дана оказалась достаточно быстрой. И у неё острые коготки.
— Извини. — Сказала она с нажимом, но даже не повернувшись к Ярославу, потому что любовалась Отцом.
— Покажи, — потребовал Давид.
Ярослав изящно подал руку, предчувствуя прикосновение Давида и уже заранее ему радуясь, но он ошибся: Давид грубо схватил его пальцы и хмыкнул.
— Чем же ты заслужил такое?
Давид отбросил его руку и зашёл за спинку кресла, в котором сидела Дана, чтобы погладить её плечи. Его девочка была очаровательной! И эта маленькая победа сделала её ещё краше: Дана вся светилась от самодовольства.