И Ярослав, и Эдвард встрепенулись и одновременно повернулись к двери спальни. За ней скрывалась главная ценность их Отца. И они обязаны были охранять её, возможно, даже ценой своей жизни. Именно для этого здесь собрались все дети Давида, правда, на второй этаж, поближе к спальне были допущены только Эд и Ярослав.
— Могу я чем-то помочь? — поклонился Яр, привлекая к себе внимание.
Давид бросил на него взгляд и так же коротко приказал:
— Подготовь кровь. Давай пока первую положительную и третью отрицательную.
Что ж, хоть какое-то задание. Ярославу не терпелось попасть в спальню, чтобы хоть мельком взглянуть на то, во что превратилась эта девчонка. Кровь его Отца — настоящий дар. Из любой замухрышки можно было создать настоящую королеву. Но, хоть Ярослав и отчаянно отгонял эту мысль, а всё же девчонка была хорошенькой ещё до превращения.
Эд вошёл в тёмную спальню с таким почтенным видом, будто собирался с порога поклониться, но девушка снова крепко спала, скрытая от любопытных взглядов плотным пологом.
— То, что я попрошу тебя сделать, должно остаться в тайне, — голос Отца был величественным, даже когда он говорил тихо: — Возьми там новый шприц и помоги мне.
Эдвард сразу всё понял, поэтому выполнял приказания молча: отчасти от шока, отчасти от ужаса понимания происходящего. Давид сел в кресло, ещё выше закатал рукав, уже испачканный его кровью, и сам затянул жгут. Но вот колоть самого себя в вену он не наловчился — в этом никогда не было необходимости. Так что на помощь пришёл Эд. Все они хорошо ориентировались в венах и артериях, даже не будучи медиками. Уж что-что, а набрать кровь так, чтобы не навредить жертве, Эдвард умел. Но брать кровь собственного Отца — это было слишком даже для него. Это было святотатством! Более того, Эд понимал, зачем он это делает, и от этого ему становилось дурно. Такой поступок хоть и не был напрямую запрещён Старейшинами, всё же вызвал бы скандал, и именно поэтому Отец приказал сохранить это в тайне.
— Как она? — всё-таки решился на вопрос Эдвард, отпуская жгут.
— С ней тяжело. Скажи всем, что придётся остаться здесь минимум на месяц. Пусть сделают всё необходимое, чтобы могли сразу же, по первому зову, явиться ко мне. Мне понадобится много крови. Разной.
Эд покорно кивнул. Целый месяц превращения! Да уж, после того, что сейчас совершит Отец, это вполне ожидаемо, но как объяснить это остальным? Никогда никого из них Отец не выкармливал так долго! И сколько же крови понадобится ему самому? Эдвард всерьёз забеспокоился о том, выдержит ли это сам Отец? Он был старейшим из вампиров первого ранга, и его создатель был уникален и знаменит. И теперь Отец хотел поделиться кровью своего создателя с какой-то девчонкой! Чтобы она не только пила её, но чтобы драгоценная кровь текла в её жилах. Возмутительно!
Эд, всегда до надменной холодности сдержанный, теперь понял, что завидует и ревнует. Достойна ли она такого дара? И оценит ли его когда-нибудь?
Отец не стал его долго задерживать: едва большой шприц был наполнен, кивком отправил Эда за дверь, и тому сразу стало понятно, что ближайшее месяцы в жизни Отца не будет никого, кроме этой девчонки. Каким бы холодным и безэмоциональным он ни был, но любопытство теперь мучило и его. С чем им всем придётся встретиться через месяц? С монстром или королевой?
Пока этого не знал даже сам Давид, но его устроили бы оба варианта, вместе или по отдельности. Он отлично помнил, какими были его братья, помнил и свою бурную молодость в первые столетия после превращения, так что примерно представлял, на что способна кровь его создателя. И всё-таки его Отец был бы рад, чтобы его кровь и дальше текла в жилах молодых вампиров. Их раса вырождается, и это невозможно остановить — только замедлить. Даже Ярослав получился слишком вспыльчивым и откровенно бестолковым. На него нельзя было положиться, и кроме красоты и порочности самому Яру нечем было похвастаться. Не таких вампиров хотел оставить после себя Давид, не таких. Кто-то должен будет управлять новыми поколениями, когда Старейшины, и он в их числе, покинут подлунный мир.
Вот о чём думал возможно сильнейший из ныне существующих вампиров, глядя на мирно спавшую Дану. Лихорадка отступила на время, но она вернётся с новой силой, в этом Давид не сомневался. И он знал, что своим поступком только продлит её мучения, хоть позже она будет благодарна ему за это, когда поймёт, что именно он с ней сделал. Девушка даже не проснулась, пока Давид вводил кровь ей в вену — слишком измучил её этот первый приступ. Что ж, теперь оставалось надеяться, что сон восстановит её, и она будет готова к новой порции боли.